Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
Некоторые виды оружия, которым они владели, Райнер вообще не мог узнать: странные пистолеты и ружья с непонятными медными трубками и стеклянными резервуарами, наполненными фосфоресцирующей зеленой жидкостью. На тележках посреди тоннеля хранилось оружие покрупнее: большие копья, которые гудели, когда мимо них кто-то проходил, ручные мортиры, связанные кожаными шлангами с медными резервуарами.
Чего Райнер не видел, так это каких-либо следов Франки или вообще хоть кого-то из людей. Казалось, что в лагере только палатки, тележки и крысы, куда ни кинь взгляд. Углубившись на несколько сотен ярдов, Райнер замедлил шаг. Безнадежно, бессмысленно. Если мифы о крысолюдях — это все же правда, тоннели пролегают по всему миру. Франка, может статься, уже на полпути в Катай. Или он уже прошел мимо ее костей, валяющихся на одной из мусорных куч. Наконец он остановился, охваченный эмоциями, и похлопал Джано по плечу, приглашая оглянуться. Но, прежде чем тильянец успел среагировать, Райнер разобрал вдалеке слабый отголосок вопля, исполненного муки, — человеческого вопля!
Они оба замерли, внимательно вслушиваясь. Крик повторился. Он исходил с той стороны, откуда они пришли, исполненный ужаса и невыносимой боли. Райнер и Джано повернули и заторопились обратно через лагерь, прислушиваясь на бегу. Какая горькая ирония, подумал Райнер. Крики были такие жалобные, что впору пожелать бедняге скорой смерти, и все же лучше бы они продолжались, чтобы найти их источник.
Райнер и Джано почти достигли окраины лагеря, когда крик раздался еще раз, и теперь можно было разобрать слова:
— Сжальтесь, сжальтесь, умоляю!
Райнер оглянулся. Голос доносился не спереди и не сзади, но сбоку, из какого-то ответвления шахты.
— Во имя Зигмара, не надо… — голос перешел в леденящий душу вопль. Райнер поморщился, но по крайней мере теперь он понял, куда сворачивать. Он тронул Джано за руку, и они двинулись вперед.
Короткий коридор переходил в помещение, залитое ярким лиловым светом. Было трудно определить размеры комнаты: она была так загромождена, что Райнер не видел стен. Машины, похожие на кошмарные видения любителя опиума, громоздились слева: что-то вроде ящика с металлическими паучьими лапами, каждая из которых заканчивалась скальпелем или пипеткой, стул с ремнями для фиксации рук, над которым нависал шлем с острыми винтами по кругу, дыба, явно предназначенная для растягивания существа с более чем четырьмя конечностями, раскаленная докрасна жаровня, какая-то хитрая штуковина, состоящая из трубочек и колб, в которых пузырились разноцветные жидкости.
Справа друг на друге, почти как детские кубики, стояли многочисленные железные клетки, не больше четырех футов в высоту каждая, в которых находилось по меньшей мере одно, а то и три-четыре человеческих существа, перемазанных в экскрементах и крови. Сердце Райнера чуть не выпрыгнуло из груди: как бы все это ни было отвратительно на вид, там могла оказаться и Франка. Ему хотелось броситься вперед и проверить, но он не посмел. Они здесь не одни.
В центре располагалось то, на что Райнер старался не смотреть — именно оттуда доносились крики. И вот наконец он увидел. Там стоял стол, на нем — человек, прикованный, но теперь настолько ослабевший, что кандалы были больше не нужны. Райнера поразило, что он вообще жив: его торс был вспорот, как у выпотрошенной рыбы, и кожа живота растянута зажимами, открывая внутренности. Они влажно поблескивали в лиловом свете. У парня были грубые руки и лицо шахтера, но он умолял о пощаде, тоненько всхлипывая, как девчонка.
Над ним хлопотал, словно повар над пирогом, толстый серый крысочеловек со скальпелем и хирургическим зажимом в высоко поднятых, затянутых в перчатки лапах. На нем был пропитанный кровью кожаный передник, на поясе — ремень, с которого свисали металлические инструменты, по лбу проходила кожаная лента, оснащенная линзами различной толщины и цвета, которые можно было опускать на черные глазки-бусинки. Жуткое создание при толстых очках, болтающихся на широкой мохнатой морде. Это была сущая карикатура на близорукого ученого, и Райнеру она могла бы показаться комичной, если бы не отвратительная вивисекция, которую она проводила.
И, хуже всего, крысочеловек разговаривал со своей жертвой, причем не на своем малопонятном наречии, а на каком-то визгливом ломаном рейкландере.
— Читать Гейделя? — спросило существо и печально цыкнуло, не получив ответа. — Пустой. Пустой ты, житель Рейка. Лучшие книги. Лучшие би… биб… — оно заворчало с досады. — Места для книг! А ты не читать, не думать. Пить, трахать, спать. Стыдно.
Сердитое бормотание Джано на родном языке под самым ухом вывело Райнера из оцепенения. Рука арбалетчика потянулась к мечу. Райнер схватил его и потащил прочь из дверей за громадным черным котлом. Джано благодарно похлопал его по плечу, приходя в себя.
— Вот вам, — со вздохом продолжал хирург. — Там внизу. Книги стать мусор, дерьмо. Но я знать внешний мир больше этого. — Он рассек какую-то мембрану в животе человека, и тот застонал. Крысочеловек полностью его игнорировал. — Знай «Семь добродетелей» Вольмара? История пивоварения в Хохланде? Стихи брата Октавио Дурста? Я знать. И так много больше. Много больше.
Он отложил инструменты, сдвинул линзу на один глаз и принялся перебирать органы человека тонкими пальцами.
— Это я смущен. Зачем человек? Такой большой? Выиграть столько битв? Зачем такой храбрый? — Он покачал головой. — Сначала подумай, человек глупый. Такой глупый и не боится. Но скайвен тоже глупый и всегда боится. Беги, всегда беги! Нет, не оно. — Он обеими лапами зачерпнул внутренности своей жертвы и вывалил их на стол. — Так, думай, что еще. Ищи путь творца! Пиндер скажи, храбрость в селезенке… Так, я думай, что, если нет селезенка, не будешь храбрый. А, вот.
Он потянул за какой-то орган и отхватил его скальпелем.
Человек изогнулся в конвульсиях и замер. Кровь хлынула из его брюшной полости, руки беспорядочно хватали воздух. Серый крыс снова цыкнул и попытался остановить поток зажимом, но опоздал. Прежде чем он смог пристроить зажим как следует, стол залила кровь, и человек лежал молча и неподвижно.
Хирург вздохнул.
— Еще один. Худо. Ну, попробуй снова. — Он повысил голос и что-то пропищал через плечо. Из соседней комнаты вышли две бурые крысы в кожаных передниках. Хирург велел им убрать тело и принести кого-то еще из клетки.
Райнера и Джано замутило при виде того, как подручные навалили внутренности на грудь человека и уволокли его прочь за руки и за ноги, а хирург смахнул обрезки со стола. Джано снова забормотал. Райнер положил руку ему на плечо. Арбалетчик заговорил тише, но не смог прекратить ругаться.