Марина Дементьева - Мир, где меня ждут.
Симуна, баюкающая на руках младенца, тихонько подозвала к себе дочь. Корсанна с интересом отвернула уголок белого одеяльца и всмотрелась в чистое прекрасное личико. Новорожденный сын несчастной девушки, которая чуть не умерла, подарив ему жизнь, ни капельки не был похож на свою светловолосую и зеленоглазую мать. На мир не по-детски осмысленно и серьезно смотрели два бездонных колодца невероятно черных глаз, той самой первозданной черноты, которую не встретишь даже беззвездной ночью.
— Будто и не ее сын, — полушепотом озвучила невысказанную мысль дочери Симуна. — Вот уж красавец-то его отец, нам с тобой такие даже и не снились.
— Много ли счастья принесла ей эта красота? — кивнула на чуть слышно дышащую незнакомку Корсанна. — Было бы у нее в жизни всё ладно да складно, разве оказалась бы в такую непогодь вдали от дома, одна, да еще с ребенком под сердцем?
Симуна сокрушенно покачала головой, соглашаясь с разумными словами дочери. Как видно, пришлось этой несчастной хлебнуть лиха. Тем временем девушка пошевелилась и застонала, мучительно приходя в себя, в этот жестокий мир боли, в собственное истерзанное и измученное тело. Поводя кругом полубезумным взглядом, молодая мать с трудом приподнялась на локте и спросила страшным прерывающимся голосом:
— Где он? Где мой ребенок?…
— У тебя родился сын, милочка, здоровый и красивый малыш, можешь за него не волноваться, тебе стоит подумать о собственной жизни и здоровье, отдохнуть, поспать…
Но юная мать неожиданно властно и резко оборвала утешающее кудахтанье Симуны.
— Дайте мне его! Дайте мне моего сына!
Симуна покорно исполнила пожелание девушки, осторожно передав матери ее младенца. Но, едва взглянув на ребенка, молодая женщина сдавленно вскрикнула и потеряла сознание. Растерянная Симуна, раскрыв рот, гадала, что такое прочитала на прекрасном личике своего дитя несчастная девушка, что могло настолько ее испугать. Тем временем в дверь снова постучали, несмотря на то, что за окном уже вовсю царствовала ночь.
— Да что же это такое? — воскликнула Симуна. — Кому там еще не спится?
— Быть может, это за нашей незнакомкой? — предположила Корсанна. — Может, ее родные ищут? Муж?
Симуна поспешила отворить дверь. Едва она отошла в сторону, порог перешагнула закутанная в плащ гибкая женская фигура. Холеные руки откинули глухой капюшон, открыв надменное лицо с аристократически-правильными чертами и густую гриву иссиня-черных волос. Цепкий взгляд быстро пробежался по обстановке дома и его обитательницам, при этом не выражая ровным счетом никаких эмоций, кроме холодной презрительности. Симуна, мгновенно почувствовавшая к этой, без сомнения, богатой и знатной даме искреннюю неприязнь, хотела было уже в довольно невежливых выражениях выставить невесть что возомнившую о себе высокомерную дамочку за дверь, но та вдруг заговорила, даже не глядя на женщину, будто обращалась к посудному шкафу или стоящей в углу метле:
— Где-то здесь неподалеку должна быть беременная женщина, молодая, светловолосая, зеленоглазая. Мне просто необходимо ее найти. В долгу не останусь. — В тонких с длинными ногтями пальцах аристократки будто из воздуха возник полновесный золотой. Симуна воинственно уткнула руки в бока и враждебно посмотрела на холеную дамочку, привыкшую запросто раскидываться такими деньгами, на которые той же Симуне приходилось горбатиться целый месяц.
— А зачем это вам вдруг понадобилась эта женщина?
— Она…моя подруга. Ожидание малыша плохо на ней сказывается, она стала такой нервной, всего боится, повсюду ей чудится опасность, заговор. Ее муж и друзья с ног сбились, разыскивая ее. — Говоря это, девушка бросала по сторонам какие-то странные взгляды, и от Симуны не укрылась та непонятная пауза, а также незнакомый акцент, певучий, хотя куда более жесткий, чем мелодичный говор эльфов, но несравненно более приятный, чем рубленые гортанные фразы троллей.
— Нужно было вам сразу сказать, что разыскиваете подругу, а не совать честным людям взятки, — грубовато отрезала женщина. — У меня эта бедняжка, и передайте ее мужу, чтобы получше следил за своей женой. Девочка будто сумасшедшая, вся растрепанная, в лохмотьях. Едва не умерла при родах…
— Так Эстель родила?? — глаза дворянки вспыхнули каким-то нехорошим, темным огнем, и куда только подевалась ее надменность и невозмутимость. Симуна чисто машинально отметила про себя странное имя девушки.
— Да. У нее мальчик. Можете за него не беспокоиться, абсолютно здоровый и крепкий малыш, — поджала губы Симуна. — Он сейчас у моей дочери…
Прежде, чем женщина успела опомниться и как-то отреагировать, странная пришелица рванулась в соседнюю комнату и буквально выхватила ребенка у растерявшейся Корсанны. Симуна вихрем ворвалась вслед за сумасшедшей аристократкой, вздумавшей командовать в их доме.
— Эй-эй, леди, что это вы такое творите?! Разбудите малыша! Отдайте мне его сюда, вы же даже держать толком не умеете! И вообще, он не ваш!
— Тем более не ваш! — злобно оскалилась девица, даже и не собираясь отдавать ребенка, и отпрыгнула к двери. — Я отдам его отцу…
— Что-то я не вижу здесь этого отца! — перешла на повышенный тон Симуна, загораживая дверной проем от этой припадочной. — У мальчика есть мать, и ей решать, когда и кому она будет его отдавать.
— Пропустите по-хорошему! — прошипела негодяйка.
— Попробуй, пройди!
— Ну, ладно! — От этих слов у Симуны, бывшей отнюдь не из робкого десятка, мурашки пробежали по спине — в глазах воровки зажегся пугающий фанатичный огонь. А потом она что-то быстро исступленно зашептала, и по комнате поплыли лохмотья темно-сизого с фиолетовыми отсветами тумана. Призрачные языки проникали в ноздри, в рот, окутывали с головой, закрывая веки, делая тело неподвижным, чужим, неподъемным…
ЈЁ ~ў2= # Їєїj,? Zb?ў!ў*JЁАµzrІ\ ixnkcg¦eБ- Ў
— Проклятая ведьма! — прохрипела Симуна, падая на пол. Ведьма, только что нарушившая один из фундаментальных Запретов Закона, о неприменении силы против людей, лишенных колдовского дара, равнодушно перешагнула через обмякшее на деревянных половицах тело хозяйки дома, даже не озаботившись проверить, жива ли она вообще, натянула на голову капюшон и шагнула за дверь, мстительно взглянув через плечо на бессознательную Эстель. Как это оказалось просто и приятно — лишить своего заклятого врага мира и спокойствия в душе. Когда-нибудь она лишит ее и жизни. Когда-нибудь, но не сейчас — эта негодяйка не заслужила спокойной смерти во сне, пусть сначала помучается, ощутит сполна все страдания, назначенные на долю матери, потерявшей своего ребенка…