После моей смерти началась месть - Марина Исайр

— Быстро, — заметил он, закрывая футляр.

— Вы разочарованы? — спросила я, всё ещё не отпуская приказчика.

— Немного, — ответил Адриан. — Я рассчитывал хотя бы пообедать перед задержанием.

Я не удержалась и улыбнулась. И именно в этот момент впервые подумала о том, насколько естественно чувствую себя рядом с ним. Адриан не бросился закрывать меня собой и не приказал остаться позади. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что он знал, на что я способна. Пока я преследовала беглеца, он не мешал — перекрыл выход. Когда появилось оружие, предупредил, а не решил за меня, куда мне отступать.

Он доверял мне собственную спину, а я, оказывается, давно доверяла ему свою. Для женщины, которая в восемнадцать лет покинула дом именно потому, что окружающие считали себя вправе принимать за неё все важные решения, это значило больше, чем я хотела признавать.

Остальное заняло два дня. Приказчик заговорил после того, как графиня предъявила найденный слепок, а её управляющий продержался ненамного дольше. Несколько лет он позволял снимать оттиски с печати дорожной канцелярии и передавал номера настоящих разрешений торговцам, которые платили за возможность провести незаявленные грузы к границе. Никакой политики и тайных домов — только деньги и уверенность двух людей, что скучные дорожные книги никто никогда не станет сравнивать слишком внимательно.

Когда всё закончилось, оказалось, что мы с Адрианом по-прежнему почти всё время находимся рядом. Нужно было ещё раз съездить на заставу — поехали вместе. Сломалась ось на лёгкой дорожной коляске — оба решили не ждать новую и прошли последние несколько миль пешком. В маленькой придорожной харчевне он без слов передвинул от меня слишком сладкий пирог и подал обычный хлеб, а я только потом поняла, что никогда не говорила ему о своей нелюбви к сладкому перед дорогой. На обратном пути я заметила, что он устал, потому что перестал спорить с каждым встречным чиновником и только молча записывал фамилии тех, с кем собирался разобраться позже.

Все эти знания появились не за несколько дней — они копились восемь лет, просто раньше нам некогда было останавливаться и замечать, сколько всего мы успели узнать друг о друге.

Розамунда оказалась наблюдательнее нас обоих. Вечером перед моим отъездом она попросила Адриана задержаться после ужина, а я уже собиралась выйти, когда графиня остановила меня жестом.

— Останьтесь, леди Мирель. Так будет проще.

Адриан посмотрел на неё с подозрением.

— Что именно проще?

Розамунда поставила бокал на стол и, сложив руки перед собой, некоторое время рассматривала мужчину, которого король несколько месяцев пытался представить ей в качестве возможного мужа.

— Сообщить Вам, что я за Вас не выйду.

— Понятно, — произнёс Адриан, не изменившись в лице.

— Можно было хотя бы немного расстроиться.

— Хотите, я попробую ещё раз?

Она рассмеялась.

— Именно поэтому я и не обижаюсь. Вы хороший человек, Адриан, и мы прекрасно могли бы прожить вместе лет тридцать, обсуждая заставы, урожай и ремонт крыш. Только есть одна проблема.

— Какая?

— За два месяца Вы так и не запомнили, что я не пью чай с молоком. Зато утром заметили, что леди Мирель забыла перчатки, ещё до того, как она сама это поняла. — сказала графиня.

Я почувствовала, как Адриан перевёл на меня взгляд.

— Это рабочая привычка.

— Разумеется. Как и то, что за ужином Вы смотрите на дверь всякий раз, когда она выходит из комнаты, — спокойно продолжила Розамунда, и на этот раз в её голосе не было ни насмешки, ни обиды. Она смотрела на Адриана скорее с доброжелательным сожалением, словно решение приняла уже давно и теперь лишь объясняла его человеку, который оказался слишком занят другими мыслями, чтобы заметить очевидное. — Я достаточно уважаю Вас, чтобы не соглашаться на брак, в котором один из нас с самого начала будет смотреть в другую сторону. И, что ещё важнее, я слишком ценю и люблю себя, чтобы добровольно становиться удобной женой мужчине, чьё внимание принадлежит другой женщине. Мы с Вами могли бы прекрасно управлять землями, спорить о дорогах и, вероятно, даже прожить вместе много вполне спокойных лет, но мне этого недостаточно.

Адриан на этот раз ничего не ответил. Розамунда выдержала его взгляд, затем улыбнулась уже легче и поднялась из-за стола.

— Ренану передам наилучшие пожелания и сообщу, что его идея всё-таки оказалась полезной, просто результат получился несколько иным, чем он, вероятно, рассчитывал, — произнесла она, поправляя складку платья. У двери графиня ненадолго остановилась и посмотрела сначала на Адриана, потом на меня. — И если позволите один совет, лорд Вейр: когда мужчина восемь лет замечает одну женщину чаще, чем всех остальных, ещё несколько месяцев размышлений редко что-нибудь меняют.

Она вышла, оставив нас вдвоём в внезапно ставшей слишком тихой комнате. Я некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, потом перевела взгляд на Адриана и всё-таки не удержалась от улыбки.

— Мне кажется, Ваше сватовство официально закончено, — заметила я, прислонившись бедром к краю стола.

— Не начинайте, — произнёс Адриан, но в голосе уже не было настоящего раздражения.

— Я всего лишь уточняю результат королевской дипломатии, — ответила я, и он посмотрел на меня тем долгим внимательным взглядом, который ещё несколько дней назад я бы привычно отнесла к рабочему интересу, но на этот раз не получилось.

Адриан едва заметно усмехнулся, однако улыбка почти сразу исчезла.

— Восемь лет, Мира, — сказал он тихо.

Я сразу поняла, о чём он. Не о Ренане, не о графине и даже не об этой поездке. О дорогах,