Алина Белова - Сказание второе: Плач Волка (СИ)

Подняв глаза на этого исполина, Ньёр едва не потерял дар речи. Этот великан был в десятки раз больше него. Даже в своей драконьей форме юноша не мог сравниться с ним.

- Я... - Пеплохват не знал, что можно ответить крылатому великану. - Моё сердце полно решимости. Я король. Я не смею трусить перед лицом опасности, дракон.

Ящер изогнул шею и внимательно посмотрел на юношу. Ньёр заметил, как в глазах его промелькнуло недовольство, и дракон оскалился, обнажая острые зубы, почерневшие от запёкшейся крови.

- Ты боишься, - снова произнёс исполин, на этот раз уверенно. Хвост его промелькнул в воздухе и ударил о ближайшую скалу. Ньёр испуганно вскрикнул, когда единственный клочок земли едва не ушёл у него из-под ног, но удержал равновесие и вновь поднял взгляд на дракона.

- Страх - это всего лишь иллюзия. Я не боюсь огня, потому что знаю, что пока он далеко, я не обожгусь. Я не боюсь высоты, потому что знаю, что не упаду, пока буду крепко держаться за выступы. Боятся только те, кто постоянно задумывается о своём будущем, а я живу настоящим.

Едва Ньёр замолчал, дракон распахнул пасть и издал чудовищный рёв. Вся пещера содрогнулась, и юноша схватился за голову. Он лишь убеждал себя в том, что не испытывает страх. На самом деле Пеплохват боялся горящих углей, что сыпались на него сверху, жара раскалённой лавы, струившейся рядом. Он был жалок и по сравнению с этим величественным и могучим существом, которому было достаточно просто распахнуть крылья, чтобы вырваться на свободу.

- Ты боишься! - взревел дракон, обнажая острые чёрные зубы. Ньёр вновь заглянул в его глаза и почувствовал возвращающуюся уверенность. Помотав головой, юноша пробормотал:

- Я Питон. Мы никогда не испытываем страха.

Великан внимательно посмотрел на него и смягчился. Оскал пропал с его морды, но в глазах всё ещё читалось недовольство. Опустив голову, он выпустил в Ньёра клубок дыма.

- Но ты не Питон. Ты Дракон.

- И это ещё одна причина, по которой я не должен бояться, - юноша улыбнулся, смотря на огромного чёрного змея перед собой. - Нет существа, которое могло бы победить дракона.

Крылатый исполин пристально следил за каждым его движением, и кончик длинного хвоста слегка подрагивал от нетерпения. Наконец, дракон отстранился и сложил свои могучие крылья. По пещере пронёсся громкий властный голос:

- Вран может победить дракона.

Ньёр приглушённо усмехнулся и поднялся на ноги. Сердце в его груди перестало бешено колотиться, и юноша почувствовал нарастающую уверенность. Он не боялся больше ни углей, сыпавшихся с потолка пещеры, ни раскалённой лавы, струившейся вокруг его каменной платформы. Пеплохват был абсолютно спокоен, словно этот могучий крылатый змей помог ему очиститься от страха.

- А если вран и дракон действуют заодно? - улыбнулся он, смотря прямо в жёлтые глаза дракона. Ящер распахнул свои огромные рваные крылья и оскалился в улыбке.

- Тогда бояться должны все остальные.

Дракон неожиданно оттолкнулся лапами от каменной платформы и взмыл в воздух. Крыльями он задевал стены и острые скалы, но не обращал на это внимание. Взбираясь всё выше и выше, он оказался у самого потолка, ударился грудью о каменную преграду и пробил её. Свежий воздух ударил Ньёру в лицо, и он, запрокинув голову, изумлённо проводил взглядом чёрный силуэт дракона, быстро затерявшийся среди свинцовых туч. Что произошло потом, Пеплохват не помнил - он лишь открыл глаза и понял, что всё это было сном.

Эта ночь была особенной. Горячий знойный воздух стоял над бесконечной пустыней, окутанной во мрак. Чёрное небо, чёрный песок, чёрные силуэты скал, видневшихся вдали, и огромная, неестественно большая кроваво-красная луна, застывшая на середине своего пути. Казалось, это был глаз огромного монстра, следившего за простыми людьми. При виде этого окровавленного диска сердце в груди сжималось от страха. Многие не спали в ту ночь и смотрели на небо. Не было видно ни облаков, ни звёзд. Только она - большая луна, жаждущая свежей крови.

Ньёр не знал, что за безумец придумал пугать людей тем, что это знамение - в его честь. Словно небо превратилось в огромного чёрного дракона, а луна была его глазом, взиравшим на всех свысока. И воины верили, жались ближе к кострам и шептались. Пеплохват старался не обращать внимания на их разговоры. Сам юноша невольно вспоминал о дурной славе Драмира. Быть может, именно потому эти земли были прозваны Красными берегами? Земля, залитая кровью, и огромная красная луна. Южане не просто так старались объезжать княжество Гадюк стороной. Ньёр чувствовал тьму, сокрытую в этих землях. Она пряталась прямо под его ногами, в толще раскалённого песка. И никто не подозревал о её существовании.

"Эти земли пропитаны кровью бога. Здесь Верзель сражался с Синей Змеёй за свою дочь и проиграл. Теперь здесь будем сражаться я и Обезьяна, и на кону стоят жизни моих друзей".

На душе было слишком тревожно, и Ньёр ничего не мог с этим поделать. Тысячи людей вокруг смотрели на него и ожидали приказаний. Он был для них королём, а теперь, благодаря стараниям пиромантов, придумавших легенду о небесном драконе, ещё и богом. Пеплохвату хотелось бы спрятаться от их взглядов, остаться в абсолютном одиночестве, насладиться блаженной тишиной. Но теперь Змей был обречён всегда быть в центре внимания. Он был королём, и эти люди нуждались в нём. Войско шло не за слабым мальчишкой, а за крепким, могучим воином, драконом, способным обратить врагов в пепел своим чудовищным пламенем. Ньёр захватил Афш, и теперь над этими землями развевался его новый флаг. Это было ещё одно княжество, присягнувшее на верность Дракону. Ещё один шаг на пути к Трону драконьих костей.

Устало опустившись на песок, юноша закрыл глаза. Он не мог понять, почему ему раз за разом снятся эти странные сны. Огромный чёрный дракон всегда спрашивал одно и то же: боится ли он. Ньёр не понимал, что это могло значить. Боялся ли юноша предстоящих сражений? Он уже давно решил для себя, что только так сможет захватить Вэлн. К тому же, в бою молодого короля защищали его верные подданные. Моррот и Лизардис ни на секунду не оставляли Ньёра, когда ему могла угрожать опасность. Нет, бояться сражений было бессмысленно, как и страшиться смерти. Змей с детства приучил себя, что страх - это всего лишь воображение. Человек внушает себе, что определённое действие может повлечь за собой серьёзные последствия, и начинает бояться этого. А Ньёр жил настоящим. Он не думал о том, что может произойти в будущем, если он поступит так или иначе. Быть может, именно потому Змей действовал столь самоуверенно и порой слишком опрометчиво. Но на всё воля богов, разве не так?