Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Треск из рации, неразборчивые слова.

— Да, точно он, — подтвердил Колыванов, — С ним три спутницы, одна из которых проявляет явные признаки мутации — волчьи уши и хвост. Возможно, мутант из Диких Земель или Одарённая неизвестного типа. Другая — Одаренная Айсштиль, третья — неизвестная девица с фиолетовыми волосами.

Новый треск и неразборчивый вопрос. Но сержант все понял.

— Нет, я не контактировал напрямую. Осмотрел документы, задал стандартные вопросы. Не стал рисковать раскрытием. Объект вел себя… странно. Возможно, находился под воздействием психотропных веществ или испытывал последствия магического воздействия.

Треск, более длинная фраза.

— Так точно. Транспортное средство — два автомобиля необычной конструкции. Я не смог идентифицировать ни марку, ни модель. Они выглядели… нестандартно. Один серебристый, другой тёмно-серый с металлическими элементами.

Рация снова затрещала, задавая новый вопрос.

— Жду перевода вознаграждения, как договаривались, — Колыванов улыбнулся, — Полная сумма, как обещано. Всё-таки месяц слежки, и информация подтвердилась.

Рация невнятно затрещала.

— Что? — улыбка сержанта сползла с лица, — Половина? Мы договаривались о полной сумме! Это была ценная информация, я рисковал!

Колыванов заметно побледнел, выслушивая ответ.

— Как это «указания изменились»⁈ У нас был договор! Я месяц торчал на этом богом забытом посту, следил за каждой машиной, ставил на уши местных…

Лицо пограничника покраснело от возмущения, он начал расхаживать между контейнерами.

— Послушайте, вы не можете так поступать! Я следил за этим чёртовым постом целый месяц, терпел этих идиотов-сослуживцев и вонючие бараки, я первый сообщил, что…

Из рации донеслось ещё несколько фраз, которые, казалось, ещё больше разозлили Колыванова.

— Что значит немедленно уходить? Вы меня обманули! — теперь Колыванов почти кричал, — Я требую полную оплату! Иначе я…

Кто знает, что хотел сказать или пригрозить пограничник, но внезапно рация издала пронзительный визг, от которого Колыванов вздрогнул и чуть не выронил её. Звук был настолько острым и неприятным, что у Колыванова зазвенело в ушах. В следующий момент визг сменился тишиной — абсолютной, мёртвой тишиной.

— Алло? — Колыванов потряс рацию, — Алло⁈ Центр? Вы меня слышите?

Рация молчала. Ни треска, ни шипения — ничего.

— Чёрт! — Колыванов в сердцах треснул рацией о контейнер, но она не разбилась, только слабо звякнула, — Дерьмо!

Он в ярости пнул контейнер, поморщился от боли в ушибленном носке, затем глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нельзя терять голову. Наверное, опять перебои со связью. Центр может перезвонить. Или он сам попробует связаться позже, с другой точки.

Колыванов уже собирался уходить с территории КПП, как вдруг услышал крики со стороны главного здания. Резкие, паникующие голоса, которые заглушил внезапный сигнал тревоги.

Забыв о своей злости, он рванул обратно к посту и застыл в дверях, не веря своим глазам.

Весь пост словно сошёл с ума. Приборы мигали разноцветными огнями — не красными, как должны были при тревоге, а всеми цветами радуги, как новогодняя гирлянда. Компьютеры показывали на мониторах какие-то психоделические узоры, а не обычные рабочие экраны. Где-то завыла сирена, но не низким тревожным звуком, а высоким, мелодичным, почти музыкальным.

Но не это было самым странным. Стены — обычные серые бетонные стены пограничного поста — медленно меняли свою структуру. Бетон становился похожим на какую-то органическую субстанцию, пульсирующую, с прожилками, как у листьев. В некоторых местах проступали яркие пятна, похожие на цветы или грибы.

— Что за чертовщина? — выдохнул Колыванов, не в силах поверить своим глазам.

Внутри царил хаос. Пограничники бегали, кричали, пытались связаться с внешним миром или хотя бы понять, что происходит.

— Связи нет! Вообще нигде! — кричал молодой лейтенант, отчаянно пытаясь дозвониться по стационарному телефону, — Ни мобильной, ни проводной!

— Приборы показывают какую-то дичь! — вторил ему другой пограничник, лихорадочно проверяя показания датчиков, — Уровень радиации зашкаливает, но дозиметры молчат! Температура то минус пятьдесят, то плюс сто!

— Капитан! Капитан Дроздов! Что происходит⁈ — кричал кто-то ещё, явно в панике.

Колыванов увидел, как капитан лихорадочно щёлкает тумблерами на радиостанции, пытаясь настроиться хоть на какую-то частоту.

— Не работает! Ничего, чёрт побери, не работает! — его обычно невозмутимое лицо выглядело растерянным.

Пол под ногами вдруг странно задрожал. Колыванов опустил взгляд и отшатнулся — бетонные плиты превращались в нечто похожее на стеклянную мозаику, переливающуюся всеми цветами радуги.

— Смотрите! — закричал знакомый голос. Колыванов повернулся и увидел Петровича, который всё ещё был на посту. Прапорщик указывал в окно, — Что это⁈

Все бросились к окнам. За ними творилось нечто невообразимое. Привычный пейзаж исчезал на глазах — деревья превращались в причудливые кристаллические структуры, горящие изнутри фиолетовым светом. Дорога извивалась, как живая, меняя не только форму, но и фактуру, становясь то красной, как кровь, то переливчато-синей, как вода. А небо… небо стало фиолетовым, с зелёными разводами, как в калейдоскопе. По нему плыли облака невероятных форм, напоминающие то животных, то лица, то странные геометрические фигуры.

— Мама дорогая, — прошептал кто-то рядом с Колывановым.

— Это всё из-за Диких Земель, — пробормотал другой пограничник, — Началось… Они наступают…

— Оружие к бою! — внезапно скомандовал капитан Дроздов, выхватывая из кобуры табельный пистолет, — Что бы это ни было, мы должны…

Договорить он не успел. Земля содрогнулась так сильно, что некоторые пограничники не удержались на ногах. Раздался звук, похожий одновременно на рёв зверя и скрежет металла, такой громкий, что заложило уши.

И прямо перед зданием КПП, прорвав асфальт, как бумагу, поднялась огромная, исполинская голова змеи — та самая, с которой чуть не столкнулся княжич Безумова. Светящаяся, переливающаяся всеми цветами