Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

Грохот прекращается. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только нашим неровным дыханием.

— Если хочешь, зови меня Ловлассом, — говорит Ловласс. — Только не по имени брата.

Киваю. Я решу, кто он, обязательно решу, когда узнаю больше про братьев Ловласс. От кого угодно, например, от свекровушки.

Я киваю, но в голове уже крутятся мысли. Я разберусь. Узнаю правду. Может быть, у свекровушки...

Но все планы рассыпаются, когда я осознаю, насколько он близко.

Его лицо — вроде знакомое и все равно загадочное. Насмешливый шрам, придающий дерзости. Переносица с едва заметной горбинкой — след давней драки? Глаза, в которых смешались десятки оттенков зеленого, бирюзового. И губы... Мягкие, чуть приоткрытые от учащенного дыхания.

И вдруг — они приближаются.

Я не успеваю отстраниться. Не успеваю даже подумать.

Эти губы целуют меня.

Я застываю, словно пораженная молнией. Его губы чувственные, мягкие, но в них есть властность, требовательность. Я не дышу. Не могу. Он похитил мое дыхание, похитил мою душу.

Мои пальцы сжимаются на его плечах — не чтобы оттолкнуть, но и не чтобы притянуть ближе. Я не знаю, чего хочу. Не знаю, что творю. Не знаю, что чувствую и должна чувствовать. А в голове эхом звучат голос подруг — отшельниц.

— Будь осторожна, мужчины хотят от тебя только одного!

— Сначала они полезут тебя целовать, а потом и под юбку. А залезут, так сразу потеряют интерес.

— В твоем случае, Амелия, они умрут прямо у тебя под юбкой. Ну и проклятье!

— Мужчины опасны, запомни. Они звери.

Ловласс отстраняется и кажется на самом деле зверем. Тело напряженное и разгорячившееся. Волосы топорщатся, в глазах огонь человека, готового на все. Сглатываю. Со мной такого не было, никогда раньше не было, замираю, надеясь остановить время, пока не произошло ничего чудовищного, но Ловласс неожиданно отстраняется и говорит тихое, осторожное даже:

— Прости.

И это «прости» переворачивает мой мир. Сажусь, отодвигаясь к стене. Может, ничего страшного? Может, мы сделаем вид, что ничего не было? Может…. Голова кружится, а голоса подруг продолжают.

— Поэтому мы и здесь… в нашей общине…

— Поэтому мы и носим эти платья, и стрижем волосы…

— Поэтому мы избегаем мужчин!

Касаюсь губ, горячие. Губы не должны быть такими горячими.

— А существует ли любовь? — спросила я как-то подругу-старейшину.

Она долго подбирала слова, и наконец ответила:

— Не для нас.

Стискиваю челюсти и поднимаюсь на ноги. Видать, глаза у меня настолько огромные и напуганные, что Ловласс отходит дальше, примирительно поднимая руки.

— Прости, — медленно повторяет он.

Но я слышу только эхо подруг-отшельниц.

— Сначала они полезут целовать, а потом и под юбку…

— Мужчины хотят от тебя только одного…

— Помни, девочка. Мы знаем о чем говорим.

Не все подруги-отшельницы — девственницы, многие — несчастные сломленные женщины, которые знали мужчин так хорошо и много, что решили спрятаться от них прямо в общине на острове отшельников. Закрываю глаза и делаю вдох. Получается рвано. Душно. Как же мне душно.

— Это всего лишь поцелуй, — продолжает Ловласс. — Да это даже поцелуем нельзя назвать.

Всего лишь поцелуй? Не бывает всего лишь поцелуев. За ними всегда что-то идет. Они всегда что-то значат, и редко это что-то «любовь», лишь желание. Вылетаю на улицу, надеясь на свежий воздух. Надо все обдумать. Надо… приглаживаю волосы, впервые радуясь, что они короткие. Будь я настоящей красавицей — проблем было бы куда больше. Дрожу, чувствуя себя самой обманутой на свете. Показал тайное убежище? А я повелась. Наивная, маленькая девочка.

— Любовь выдумали мужчины, — как-то сказала мне подруга-старейшина. — Чтобы скрыть за этим сопливым словом слово «желание».

Старейшина не держала на мужчин зла, как многие другие подруги, старейшина скорее… была разочарована и все. А еще… я уверена, подруга-старейшина знала, что такое «любовь». Знала не понаслышке. И это разбило ей сердце. Подруги учили, что мужчины опасны, но у меня в памяти жило крохотное воспоминание об отце. Строгом, но добром. Отце, который рассказывал мне перед сном самые интересные истории. Отце, который с заботой и нежностью обнимал мою мать. Я видела любовь, я верю в нее. Смаргиваю наваждение, осознавая, что Ловласс стоит у меня за спиной.

— Я выросла среди подруг-отшельниц, — говорю, не оборачиваясь. — Они учили меня, что мужчина будет целовать женщину только, если хочет с ней... — понижаю голос, — переспать.

— Амелия, хватит уже.

— Нет, не хватит! — перебиваю ледяным тоном подруги-старейшины. — Я была серьезна, когда говорила про проклятье, — медленно оборачиваюсь. — Зайдем слишком далеко, и ты умрешь, Ловласс. И будет неважно Георг ты или Риз. Смерти все равно на твое имя.

По глазам вижу — он мне не верит, считает странной. Пусть я буду хоть сто раз странной, но я не убийца.

— Мы возвращаемся, — говорю я негромко. — Спасибо, что показал свое… убежище, но лучше нам обойтись без этого.

Любовь существует? Не для меня… Но для любви необязательно, чтобы вы спали друг с другом. Это же так? Любовь выше страсти, любовь — это святое. Все годы жизни в общине подруг я тайно мечтала о любви. Засыпая, представляла высокого красавчика, который будет смотреть на меня, как дракон на сокровище. Будет гладить по волосам и скажет: «Ты самая красивая». И я стану самой красивой на самом деле.

Когда оборачиваюсь, рядом уже не человек — дракон. Большой и молчаливый. И предлагает забраться на спину. И я забираюсь, уносясь прочь из этого волшебного чужого мира обратно. В мир, где я Амелия Ловласс и меня уже заждалась свекровь.

Ловласс обращается человеком в кустах, и теперь остается лишь незаметно проникнуть в особняк. Задачка не из легких, конечно. Я-то могу войти через главный вход, но появление Ловласса вызовет вопросы.

Пока думаю, Ловласс уже смело распахивает двери родного замка и застывает с трепетным ожиданием в глазах, словно ребенок, впервые увидевший море. Двое стражников почтительно склоняют головы, принимая Ловласса за Георга. Он знает об этом, но все Ловласс выжидает несколько секунд, заставляя взгляд стать ледяным, как у брата.

— Хорошая работа, — холодно замечает Ловласс, проходя и кивком приглашая следовать за ним.

Я его не понимаю! Вот так просто? Утром прятался, а теперь решил действовать напрямую. В коридоре полно гостей. Свекровушка-то оказалась права — сегодня прием. Надоела эта толпа народу в нашем доме. Вот подруги отшельницы вообще гостей принимали раз в год. Гостей я не