О крови и проклятиях - Кортни Уимс

— Мы все опасные люди, Сетан. И ты сам втянул меня, когда принялся выбивать из него всё дерьмо тогда, в Мидкипе!

— Это было необходимо.

— Да ни черта это не было необходимо! — Я с грохотом опускаю кулак на стол.

Он усмехается. И я так, проклятые боги, разъярена, что готова перемахнуть через стол и вцепиться ему в глотку.

Его голос звучит тихо:

— Ты весьма разгневана. Скажи мне, получила ли ты от него те ответы, в которых была так уверена?

Не отводя взгляда, я удерживаю ярость за стиснутыми зубами. Один лишь его спокойный тон подливает масла в огонь внутри меня. Проверяет меня на прочность.

Он поднимается с кресла, не разрывая зрительного контакта:

— Так я и думал. Потому что таких людей, как Дэриан, не согнуть. Их нужно ломать.

— Ты хоть раз задумывался о том, что именно из-за таких людей, как ты, он и стал таким? Что если бы ты заступился за него, если бы проявил каплю доброты, он мог бы вырасти совершенно другим человеком?

— Теперь это не имеет значения. Держись от него на безопасном расстоянии, Катерина. Если у него не дрогнула рука убить собственного отца, он уж точно без колебаний убьёт и тебя.

Вся кровь отливает от моего лица:

— Ч-что значит убить отца?

Сетан медленно кивает, подтверждая свои слова:

— Дэриан убил Джаррока.

— Нет. Нет… Селеста говорила, что Джаррок погиб в бою…

Сетан качает головой, его карие глаза полны печали:

— Я сказал ей это, потому что пытался её защитить. Она любит Дэриана, и узнай она, что он убил её отца, это уничтожило бы её. Мне пришлось создать прикрытие, будто Джаррок пал в сражении, но это было ложью. Правда в том, что Дэриан был молод и обладал тем же неукротимым нравом, что и его отец.

— Я не… я не верю тебе, — бормочу я, делая пару неуверенных шагов назад.

— Тогда спроси у него сама. Но пусть это останется между мной, тобой и Дэрианом. Ты никому больше не скажешь.

— Зачем ты рассказываешь мне такое и требуешь молчать? — сердито спрашиваю я. Я об этом не просила. Мне не нужна была эта неподъёмная тайна.

— Иначе ты не восприняла бы моё предупреждение всерьёз.

ГЛАВА 40. LIS FOARTH GASH DINNEN

Мы проводим в Моссмиде ещё одну ночь. После ужина я упражняюсь в спарринге с Дэрианом в своей комнате, чувствуя всё больше и больше уверенности, когда держу меч в левой руке. Дэриан оказался прав — в движениях левой рукой есть какая-то естественная лёгкость. Мне также удаётся укрепить стойкость и не поддаться снова на его соблазны — во многом благодаря не выходящему из головы предупреждению Сетана.

Поспав несколько часов, я выскальзываю вместе с Мардж и провожу ещё два часа за направлением потоков линий лей. Задача — вытянуть из земли крошечные голубые струйки энергии и сформировать из них сферу. Мне удаётся оторвать их от земли дюйма на два, прежде чем они срываются и растворяются в воздухе.

Чтобы приободрить меня, Мардж напоминает, что тянуть силу из линий лей труднее всего, ведь они залегают слишком глубоко в недрах земли. То, что я уже делала с рябью, с огнём в Ватстоуне и с убившим Корвина ядом, даётся проще. Нужно просто продолжать тренироваться.

Спустя несколько дней после гибели Корвина мы добираемся до подножия исполинских гор Сэрахейвен.

— Здесь… здесь должен быть замок? — спрашивает Арчи рядом со мной, тяжело наклоняясь то в одну сторону, то в другую, словно надеясь заглянуть за громоздящиеся перед нами горные утёсы.

— Он по ту сторону хребта, — ворчит Сетан.

Мелайна бросает на Сетана выразительный взгляд, предупреждая следить за тоном.

Арчи кивает:

— Понял… понял.

— Учитывая, что большинство из нас в глаза не видели карту, вопрос вполне разумный, — холодно замечает Коул, обращаясь к Сетану. В последнее время он проводит много времени с Арчи, особенно во время дневных переходов. Моё сердце согревает мысль о том, как хорошо они ладят. Как Коул неизменно приглядывает за ним.

Сетан игнорирует строгий взгляд Коула:

— Мы с наездниками проведём разведку по периметру — просто чтобы убедиться, что мятежников нет и подступы к замку чисты. — Он переводит взгляд на меня: — Ты и Дэйша останетесь в центре строя, на всякий случай.

Я киваю, и пока остальные направляются седлать драконов, я поворачиваюсь к Дэйше. Звук шагов за спиной привлекает моё внимание, пока я заплетаю волосы в косу перед полётом. Коул неторопливо подходит ко мне. Каштаново-рыжие волосы зачёсаны назад, открывая мужественное, красивое лицо. Стоит нашим глазам встретиться, как моё сердце пропускает удар.

Я была настолько поглощена тренировками и собственным чувством вины, что едва ли могу вспомнить больше пары слов, которыми мы обменялись за всё это время. Я видела его лишь мельком — на общих ужинах через весь стол или когда он проверяет пряжки и карабины на моей сбруе перед взлётом, чтобы убедиться в безопасности. Вот только обычно я в такие моменты уже сижу в седле: пристёгнута и готова. И всё наше общение сводится к сдержанному кивку и короткому «спасибо».

С какой же тяжестью наваливается осознание того, насколько это чуждо привычному укладу, который сложился между нами за долгие годы. Эта дистанция… она кажется неправильной.

Он останавливается в паре шагов от меня. Пальцы нервно вздрагивают вдоль тела:

— Привет.

— Привет, — выдыхаю я и указываю на седло: — Я могу… эм… забраться сначала наверх, если…

— Я хотел тебя увидеть.

Моя рука опускается, плечи расслабляются, когда я снова смотрю на него. Дэйша делает несколько шагов в сторону, заслоняя своим телом нас с Коулом от остальных.

Он слегка наклоняет голову:

— Я… я хотел зайти к тебе после Запретного леса. Просто не был уверен, захочешь ли ты видеть именно меня. Я хотел дать тебе время и место, если тебе это было нужно.

Я сглатываю. Тону в его взгляде. Не понимая, отчего эта дистанция между нами отдаётся такой неловкостью — оттого ли, что она непривычна и к ней нужно приспособиться, или оттого, что она глубоко противоестественна. Словно плыть против течения. И я не могу разобрать, держу ли я её ради самозащиты или действительно хочу, чтобы между нами всё было именно так.

— Ты в порядке? — шепчет он.

— Ну… в таком порядке, в каком только возможно, наверное…

— Я скучаю по тебе… — выдыхает он. Так тихо, что мне на миг кажется, будто это морок. Так искренне, что моё сердце сжимается от боли, когда