Маргарет Уэйс - Сага о копье: Омнибус. Том II

Прогулка вдоль причала к ряду старых, заброшенных складов казалась долгой. В этой тишине легкое поскрипывание его доспеха звучало, словно гул тысячи храмовых колоколов. Позади он ощущал напряжение брутов, оглядывающихся в поисках признаков засады. Гелл делал то же самое, только более внимательно, спокойно отмечая крыши и углы, где мог бы залечь в ожидании лучник или маг. Несмотря на вероятность такого нападения, Мар-Борет, тем не менее, отказался от совета Типака передвигаться украдкой в тени.

— Так могут сражаться эльфы или гоблины, — произнес он наставительным тоном, — но не Рыцари Такхизис.

Так что они пошли дальше по середине самой широкой улицы каэрготских пристаней, и бруты подпрыгивали всякий раз, когда портовая крыса перебегала из одной тени в другую. Наконец через несколько минут, показавшихся несколькими часами, он снова дал знак своим солдатам остановиться.

Типак поспешил вперед с вопросительным видом. Гелл поднял руку прежде, чем брут успел заговорить, а затем кивнул на темный, узкий переулок.

— Там, — сказал он. — Наши разведчики выследили мятежников до этого места.

Гелл осмотрелся, изображая беспечность, чтобы Типак не понял, в каком напряжении он находится, и вытащил меч из ножен.

— Пошли. Держитесь поближе.

Когда они вошли в переулок, бруты так плотно стали жаться друг к другу, что Мар-Борет задумался, хватит ли им места, чтобы сражаться, если мятежники окажут сопротивление. Он окинул окрестности опытным глазом. Здания нависали над переулком, и даже в полдень его окутывала бы темнота. То, что немногие имеющиеся окна оказались забиты, было уже хорошо. Все вокруг покрывали отходы, сваленные высокими кучами, — тухлая мерзость, оставленная гнить в безбожной жаре, — и людям приходилось внимательно смотреть под ноги. Зловоние было ужасным и делало для брутов свежий, чистый воздух их далекой родины все более желанным.

Гелла не испугал тошнотворный смрад, и он пошел дальше. Он видел следы того, что кто-то — а точнее говоря, немалое число кого-то — недавно пользовался этим путем.

«Вот оно, — подумал Мар-Борет. — Мы найдем здесь то, что ищем. Короткая драка, несколько пленных, а потом с победой — обратно в гарнизон. Возможно, для меня в запасе найдется даже еще одно повышение».

Он улыбался этим мыслям до тех пор, пока дорожка не ожила с внезапностью, в которую Гелл едва мог поверить.

Позже, когда у Мар-Борета появилось время, чтобы обдумать происшедшее, он смог разобрать события по порядку. Но в тот момент ему казалось, что все произошло разом. Во-первых, на них сверху рухнул поток рыбьих кишок. Гелл отпрыгнул в сторону, избегнув большей части, но бруты оказались полностью покрыты ими. Они прикрывали лица и тряслись, извлекая слизь из глаз, носов и ртов. Во-вторых, вокруг них раздались разъяренные вопли. В-третьих, на них со всех направлений посыпались противники, залегавшие в засаде за мусорными кучами.

— Западня! — закричал Гелл, когда мимо него понеслись темные фигуры.

Воинские навыки взяли верх, и он взмахнул мечом, метя в глотку нападающему. Клинок просвистел в воздухе и ударил в стену слева от него, разметав куски штукатурки. Гелл почувствовал, как что-то ударило его ноги чуть выше коленей, и с криком отшатнулся назад. Он слышал, как бруты позади него тревожно кричат, но сейчас ему было не до того. Мар-Борет выбросил меч вперед, пытаясь нанизать на него своего противника. И вновь ни во что не попал.

Секунду спустя он сообразил посмотреть вниз. Сделав это, рыцарь понял причину того, почему удары не находили цель: он размахивал клинком над головой своего противника. Проклятый мятежник, напавший на него, имел всего четыре фута роста, его бледную кожу покрывала грязная корка, а волосы и борода были спутаны и переплетены. Его мерзкие руки и ноги обхватывали правую голень Гелла, и казалось, что он пытался прогрызть его броню поломанными желтыми зубами.

— Раздави меня Такхизис! — шепотом выругался Мар-Борет. — Нас заманили в засаду овражные гномы!

Существо на его ноге начало издавать низкое рычание — звуки, которые, по его мнению, наверное, должны были звучать устрашающе. Раздраженно нахмурясь, Гелл попытался стряхнуть гнома, но тот держался крепко. Бруты позади него визжали от боли: их столь превозносимая боевая раскраска явно не защищала от ногтей и зубов овражных гномов. Краткий взгляд через плечо подтвердил подозрения Мар-Борета… его бойцы настолько плотно сгрудились, что не оставили себе места для боя. Он проклинал себя за то, что раньше не приказал им рассредоточиться.

— Почему ты не падать? — негодующе спросил овражный гном, висящий у него на ноге. — Моя очень сильно тебя ударить. Ты должен падать.

Гелл в ярости поднял меч, чтобы убить несчастную тварь, но в последний момент передумал и ударил овражного гнома плоской стороной клинка по лбу. Негодующее выражение на лице создания сменилось недоуменным, а затем оно без чувств рухнуло на землю.

Эффект оказался мгновенным.

— Они убили Глерта! — закричал один из овражных гномов.

— Бежим! — завопил другой.

С паническими воплями гномы разбегались по сторонам, проталкиваясь мимо Гелла и ошеломленных дикарей. Через несколько мгновений они исчезли.

Дикари оседали вдоль стен, постанывая и ощупывая кровоточащие руки и ноги. На взгляд Гелла, их раны не выглядели слишком серьезными, но грязь и слизь быстро ухудшали ситуацию. Типак, которому каким-то образом серьезно расцарапали щеку, подошел к рыцарю.

— Во имя предков, что это было? — судорожно проговорил он.

Гелл нахмурился:

— Овражные гномы.

Очевидно, таких тварей не было там, откуда прибыл Типак. «Везет же некоторым», — подумал Мар-Борет.

— Почти как крысы, только побольше и не такие умные.

— Я никогда прежде не дрался с крысой, — прохрипел Типак. — Но мне кажется, что эти похуже.

— Просто досадное недоразумение, — отрезал Гелл. — Это ваша вина, что вас столь сильно избили. Вы слишком тесно держались вместе. Как вы собирались сражаться, если у вас не было места для того, чтобы взмахнуть мечом?

Типак собрался ответить, но в этот момент один из дикарей повалился на колени с мучительным стоном. Первой реакцией Гелла было оглядеться в поисках засады, но он быстро понял, что дело не в том: все остальные бруты тоже выглядели больными.

«В их раны попала грязь, — понял он. — Вся эта дрянь проникла в кровь, и им уже начинает становиться худо». Он сообразил, что дикари уже не в той форме, чтобы сражаться, и начал задумываться, через какое время им станет плохо настолько, что они больше не смогут двигаться. Все было кончено — они больше не могли двигаться дальше. Все так просто!