Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

— Нет, за…

— За ночной налёт на управу? Пленный налётчик покончил с собой, не сказав ни слова. Двое других сбежали, и вряд ли я их найду. А даже если найду? Что я предъявлю суду против вас? Как докажу, что налётчиками были именно эти люди? Ваши люди?

— Нет, за…

— За попытку похищения моего слуги? Да, тут у меня есть и факты, и свидетели. С другой стороны, вы всегда можете сказать, что вышло досадное недоразумение.

— Какое тут может быть недоразумение?!

— К примеру, в доме не нашлось еды. Или вы не захотели кормить гнусного каонай в своём доме. Вот и поручили слугам тихо-мирно отнести его в безлюдное местечко, где и накормить до отвала. А мои служащие не поняли ваших благородных намерений, вот и вышел скандал.

— Он издевается, — сказала госпожа Ифа, обращаясь к госпоже Тэре. — Они все такие: издеваются, чтобы получить удовольствие. Яматонтю ещё хуже наших, местных. Я хорошо знаю их породу.

Похоже, прошлое жены начальника было своеобразным.

Мы сидели в гостиной. Пили чай. Я и мачеха с падчерицей. Больше никого. Две львиные собачки, забытые на столе, пучили на нас глаза. Подарок, да. Поглядеть со стороны, так…

Да, помню. Я уже говорил.

Не на что тут глядеть со стороны.

— Я не стану вас преследовать, — сказал я самым скучным голосом, на какой был способен. — Могу, но не стану. Всё, что произошло, уже произошло, ничего не поправишь. Во второй раз вы триста раз подумаете, прежде чем решитесь продать кому-нибудь подобный товар. Я прав?

— Вы правы, — тихо откликнулась госпожа Тэра.

— Я хочу, чтобы вы оставались на свободе.

— И молчали, — добавила госпожа Ифа.

— Почему же? — удивился я. — Напротив, я хочу, чтобы вы говорили. Твердили направо и налево, пока не сотрёте языки до корня. Рассказывали всем знакомым и незнакомым, что бывает, когда хочешь торговать фуккацу. Там, откуда я родом, в этом нет нужды, а здесь… Я хочу, чтобы пошли слухи. Пошли? — побежали, понеслись стрелой!

В глазах женщин вспыхнул огонёк понимания.

— У вас были сообщники, — продолжил я, довольный результатом. — Не отпирайтесь, я знаю! Меня не интересуют их имена. Сообщников предупредите первыми. Если что, я их из-под земли достану. На Окинаве возможны казни? Отлично, мне это нравится. Мне всегда нравилось то, что в новинку.

Пион и волны, вспомнил я нашу первую встречу. Сейчас жена и дочь начальника Канасуку были одеты иначе, но да, пион и волны. После всего, что было, пион увял, а волны улеглись.

— Если мы станем рассказывать, что мы сделали, — начала было госпожа Ифа, — на нас рано или поздно донесут. Вам же и донесут…

— Рассказывайте не о себе, — перебил я её. — Ссылайтесь на меня, на моих служащих. На кого угодно! Пусть об этом говорят все бросальщики костей в игорных домах, все охранники, все о-цути[13], кто выбивает деньги из проигравшихся должников. Прикажите им! Если понадобятся страшные подробности, загляните в архив моей управы. У архивариуса Мияги есть копии давних дел, в том числе и о корыстных фуккацу. Я разрешу ему поделиться этим с вами.

В горле запершило. Я залпом допил остывший чай.

— Сплетни — тоже товар. Продавайте без счёта! Указывайте на моего слугу, как на ужасный пример. Вам ясно?

— Ещё чаю? — спросила госпожа Тэра.

— Пожалуй, — согласился я.

С лёгким скрипом отъехала дверь. В гостиную на коленях, непрерывно кланяясь, вползла служанка. Судя по её виду, она бы с большей радостью вползла в клетку с тигром.

— Рис с креветками, — прошептала она. — Две порции мимига. Сладкий картофель с печёной тыквой. Нидзин сири-сири…

— Что? — не понял я.

— Ломтики свиных ушей с соевым соусом, — пояснила служанка. — Две порции. И тёртая морковь с яйцом.

— При чём здесь свиные уши?!

— Ваш слуга, господин. Он всё съел.

— Фудзи?

— Он уже не голоден, уверяю вас.

— Мимига, — задумчиво повторил я. — Нидзин сири-сири.

Я хотел добавить, что, пожалуй, тоже не отказался бы от порции свиных ушей, но этого не понадобилось. Меня и так отлично поняли.

— Господин старший дознаватель! Разрешите войти?

— Кто там? Назовитесь!

— Кабаяма Хисатака! Прибыл согласно вашему распоряжению!

— Входите. Дверь открылась.

Внук опального дзайбана опустился на колени, подполз ко мне и с усердием ткнулся лбом в пол. Я бы сказал, с чрезмерным усердием: уши резанул отчётливый стук. Если он будет и дальше так стараться, лоб себе расшибёт.

Во всех смыслах.

Князь Сацума пошёл навстречу моему пожеланию. Когда гонец, присланный с Окинавы, доложил князю, что я хотел бы видеть среди моих служащих юного отпрыска семьи Кабаяма, о чём и умоляю его светлость со всем надлежащим почтением, — князь не стал наказывать внука за провинности деда. А может, решил, что служба Карпу-и-Дракону под началом Торюмона Рэйдена — вполне достаточное наказание.

Парень прибыл на Окинаву два дня назад, с попутным кораблём. В загородную управу он ворвался галопом, едва не затоптав насмерть всех, кого встретил по дороге. Ко мне домой он тоже ворвался галопом, правда, уже на своих двоих, испугав Каори и разбудив мирно спящую Момико. В отместку за переполох я заставил его более часа просидеть на веранде, в дальнем углу, держа рот на замке, а руки на привязи, а потом сказал, что приму его послезавтра, в Нахе, в моём кабинете.

И до того пусть не показывается на глаза!

В королевском замке Сюри гостили очередные послы из Поднебесной. В связи с этим мы все перебрались за город в ожидании отъезда китайцев. Завтра они собирались отплыть, мы же послезавтра, прямо сутра, возвращались в дзайбан-бугё.

Вот, вернулись.

— Поздравляю с повышением по службе, Рэйден-сан!

— Благодарю.

— Для меня это великая честь! Величайшая!

— Вы о моём повышении?

— Нет, я…

— Ах, вы о себе! Как я сразу не понял! Позвольте узнать, что именно вы считаете для себя великой честью?

С чувством глубокого удовлетворения я отметил, что в моём голосе начали прорезаться брюзгливые интонации господина Сэки. Или это я себе льщу? Зато скучное лицо мне удалось изобразить наилучшим образом, судя по растерянности Хисатаки.

— Ваш вызов, Рэйден-сан… Господин старший дознаватель! Ваш личный вызов на Окинаву — великая честь для меня!

— Тогда, полагаю, вы знаете, с какой целью я вас вызвал?

Он догадывался. Не догадывался, так надеялся. К чести Хисатаки, которую мы только что обсудили, свои догадки он оставил при себе.

— Мне этого не сообщили.

— В таком случае изложите мне ход ваших мыслей.

Хисатака замялся. Я ждал, с наслаждением обмахиваясь веером.

— Думаю,