Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

К этому моменту наши сотрапезники потеряли к нам всякий интерес, горячо о чём-то заспорив между собой. И меня, и Гуру это вполне устраивало.

— Есть основания полагать, что убийца чрезмерно увлекался всем, что связано с Чистой Землёй. Язык, одежда, обычаи. Боевые искусства, учение будды Амиды…

— И так увлёкся, что не заметил, как стал чистоземельцем? Нарвался на фуккацу?!

Гура всё схватывал на лету.

— Говорю же, это мои предположения. Могло сыграть роль что-то ещё, что мне неизвестно.

— Сколько фуккацу произошло на Окинаве за последние полгода? Год?

Он меня проверяет? Не раскрою ли я служебную тайну? Нет, не раскрою. Любой, у кого есть глаза, уши и мозги, при желании легко это выяснит.

— Известно о трёх случаях. Не исключаю, что их было больше.

— Четыре? Пять?

— Возможно.

— Пусть три. А за предыдущие годы — ни одного! Я прав?

— Вы правы.

— Влияние Чистой Земли, — задумчиво произнёс Гура. — Язык, одежда, обычаи. Учение будды Амиды…

Ваши люди очень стараются, чтобы всё это не ширилось Окинавой. Запрет на язык, запрет на одежду, запрет на строительство дополнительных храмов… Вы затыкаете пальцами дыры в плотине. Рано или поздно пальцев не хватит, Рэйден-сан. Вода потечёт струйкой, ручейком, потоком, — и плотина рухнет.

Он помолчал и подвёл итог:

— Боюсь, нас ждёт наводнение. И я хочу быть к нему готовым.

— Я хочу попросить у вас прощения, господин. Фудзи догнал меня и пошёл у стремени.

— Отрадно это слышать. За что же ты просишь прощения?

— Я вам вчера не поверил. Я боялся, что разбойники нас обманут. А вы были правы! Нам предоставили ночлег и вкусно накормили. Мы живы, наше имущество при нас, и мы без препятствий продолжаем путь. Умоляю меня простить!

Нас накормили не только ужином, но и завтраком. Кстати, Уголёк предлагал мне деньги — за ценные сведения и как залог взаимопонимания. От денег я отказался: не хотел оказаться в долгу у главаря шайки. Ужин, беседа, ночлег и завтрак — более чем достаточно.

Так я ему и сказал.

Гура не настаивал: он вообще был понятливый. Прощаясь, намекнул, что я могу к нему обращаться в случае надобности. Мало ли какие услуги понадобятся господину старшему дознавателю? Возражать я не стал — и впрямь, всякое может статься. От провожатых вежливо отказался, и мы расстались если не друзьями, то вполне довольные друг другом.

— В другой раз будешь больше доверять своему господину.

— Да, господин! Непременно! А вы…

Фудзи выдержал паузу, убедился, что я не гневаюсь, и продолжил:

— Вы уже тогда знали, что так и случится?

— Предполагал.

— Но почему, господин?! Они же разбойники…

— Потому что я — старший дознаватель! И хватит вопросов!

— Да, господин! Простите, господин…

И, отстав на два шага, он глухо пробормотал:

— Я теперь всегда буду верить разбойникам! Честные люди!

Разубеждать Фудзи я не стал.

Дорога всё круче забирала в гору. Лес отступал, редел, сменившись I отдельными рощами и зарослями разнотравья. Из земли выпирали серые обломки скал в пятнах лишайника, напоминая выкрошенные зубы погребённого великана.

До последнего постоялого двора на пути к храму Кикоэ-огими мы добрались уже затемно.

— Это храм?

— Не знаю, господин. Я здесь никогда не был. Тропа вывела нас на широкое плато. Меч исполина в незапамятные времена начисто срезал верхушку горы, и за прошедшие столетия на срезе в изобилии выросли кусты и деревья. А затем пришли люди и решили: отличное место для храма!

Наверняка отличное, только где же храм? Ни ограды, ни ворот, хотя бы символических. Тем не менее, признаки человеческой деятельности имелись. Впереди в полусотне шагов стоял домик из грубо тёсаного камня, с черепичной крышей. Полностью каменные дома — редкость даже для Окинавы. Или тут, на вершине, такие ветры гуляют, что всё, что не из камня, просто унесёт?

Ага, дальше ещё один дом, и ещё. Слева за деревьями смутно угадывалось строение побольше. Я хотел было направиться к нему, но из ближнего домика вышел человек в грубой одежде и двинулся к нам.

Привратник?

Привратник без ворот?

Человек никуда не спешил. Он был на своей территории, а посетители могут и подождать. Смуглое плоское лицо, смоляные волосы на макушке стянуты в тугой узел, скреплённый парой деревянных шпилек. Штаны подпоясаны верёвкой, безрукавка — из некрашеного полотна.

Босиком.

Никакого оружия, даже бамбуковой палки. Похоже, святость места служила храму лучшей защитой.

Пока я разглядывал привратника, тот без малейшего стеснения изучал нас с Фудзи. Удовлетворившись осмотром, он что-то спросил.

— Ты говоришь на языке Чистой Земли? — поинтересовался я.

Привратник не ответил.

— Фудзи, переведи.

— Он спрашивает, паломники ли мы?

— Ответь, что нет. Скажи ему, кто я. Скажи, что я прибыл сюда в интересах дознания. Пусть отведёт меня… Кто здесь старший?

— Главная жрица.

— Вот к ней пусть и отведёт.

Фудзи затараторил по-местному. Привратник слушал, и лицо его постепенно принимало озадаченное выражение. Похоже, с подобными посетителями он сталкивался впервые и не знал, как себя вести.

Выслушав Фудзи, он надолго задумался, даже впал в прострацию, живо напомнив мне молодого Катацумури. Может, храм на всех так действует? Надо бы поберечься.

— Ты ему всё перевёл?

— Да, господин.

— Сказал, что я хочу видеть главную жрицу?

— Да, господин.

— Повтори ещё раз. Кажется, до него не дошло. Фудзи повторил. На сей раз привратник откликнулся короткой фразой.

— Он говорит, что богини сейчас нет в храме.

А в другое время, выходит, богиня лично гостит тут?

— Скажи ему, что я говорю не о богине, а о главной жрице.

— Прошу прощения господин, но вы, похоже, не знаете: богиня и главная жрица — одна и та же персона.

— Это как?! Она — живая бодисаттва, что ли?!

— Кикоэ-огими — Внимающая и Ведающая Великая Госпожа — является главной жрицей всего королевства. Она — сестра-богиня короля.

— То есть, она человек, раз сестра короля?

— И да, и нет. Она человек, и она богиня.

— И главная жрица?

— И главная жрица.

— Она что, молится самой себе?!

— Ну…

Привратник внимательно слушал. Когда слышал знакомые слова, вроде Кикоэ-огими, согласно кивал.

— Ладно, оставим богинь в покое.

Известно: «Пока бога не тронешь, он не проклянёт». Как раз наш случай.

— Спроси у него, кто старший из жрецов, кроме Кикоэ-огими?

— Из жриц, господин.

— Из жриц! Спрашивай!

— Он говорит, есть старшая жрица, святая Канаса. Есть её помощница, святая Чура.

— Пусть отведёт нас к святой