Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Кажется, он ещё тупее, чем я предполагал.

— Это мы и хотим выяснить: умер начальник Канасуку, или переродился в теле человека, что сидит рядом с тобой. Ясно?

— А-а-а, в этом смысле… Ясно!

— Задавай вопрос.

Юи в упор уставился на перерожденца, словно впервые его увидел. На широком, словно вырубленном топором лице мальчика отразилась столь напряжённая работа мысли, что я явственно услышал скрежет камней, трущихся друг о друга.

— Скажите, зачем вы меня ударили?

Я мысленно взвыл и пожалел о своём выборе. Хотя формально на вопрос Юи и впрямь мог ответить только начальник Канасуку, — если его душа обреталась сейчас в теле Катацумури. Правду говорят: на вопросы дурака и десять мудрецов ответить не смогут!

— А я тебя ударил?

— Да! Головой!

— Не знаю, — несмотря на примотанные к туловищу руки, перерожденцу удалось картинно пожать плечами. — Наверное, я вырваться хотел, а ты мешал.

— Точно! Так и было! — просиял Юи. — Он всё правильно ответил!

— Задавай второй вопрос. Но не про то, что было здесь…

— А про что?

— Сам придумай! Про что-то, что случилось, когда начальник Канасуку был ещё жив.

— Так он всё-таки умер? Вы ж сами говорили… Выражение моего лица заставило Юи умолкнуть на полуслове.

— Да-да, я понял! Я сейчас придумаю! Сейчас, сейчас…

И он вскинулся с просветлённым лицом:

— Придумал! В прошлом году меня позвали в заведение дядюшки Чичару. Драчунов разнять. Ну, я разнял. А потом начальник Канасуку меня побил! За что он меня побил?

Неплохой вопрос! Может, оказывается, если пригрозить!

— За что? — возмутился перерожденец. — Кто опоздал? Кто явился пьяный в доску? Кто, пока разнимал, пол-заведения разнёс? Кто дядюшке Чичару, не разобравшись, нос сломал? Болван, придурок! Вот за всё это сразу ты и получил!

Юи часто-часто моргал.

— Свидетель!

— А? Что?

— Начальник Канасуку побил вас за это?

— Я не знаю, господин! Только начальник Канасуку знает! Вот я и спросил. Очень хотел узнать!

— Ты тогда действительно опоздал?

— Когда? А!.. Ну да, опоздал. Юи виновато понурился.

— Заведение разнёс?

— Было дело. Они разниматься не хотели!

— Дядюшке Чичару нос сломал?

— Я случайно!

— Достаточно. Свидетель Айано! Три вопроса подследственному.

— А мой третий?..

— Достаточно, я сказал!

— Понял, господин…

Айано, вне сомнений, подготовил вопросы заранее:

— Какое любимое блюдо начальника Канасуку?

— Вымоченная в авамори свинина, тушёная с ананасами, бобами и побегами папоротника, под имбирно-медовым соусом.

У меня заурчало в животе, а рот наполнился слюной.

— Да! Именно так! Как давно начальник Канасуку заболел кеккаку?

— Как давно?

Лицо перерожденца начало оплывать подобно плавящемуся воску. Взгляд упёрся в стену, сделался пустым. Шевельнулись губы:

— Шесть лет. Шесть лет… — с трудом расслышал я.

Шесть лет! В храм Кикоэ-огими начальник Канасуку начал приезжать пять лет назад. А Катацумури объявился там сравнительно недавно и никак не мог знать про шесть лет болезни.

Если только сам Канасуку ему не рассказал.

— Шесть лет, — продолжал бормотать перерожденец. — Шесть проклятых лет… Я умер, умер! Пар… лекарство… лекарство?! Дышать! Надо дышать! Отрава! Я умер, умер!.. Нет, я жив! Здоров! Где я? Где?..

Он бормотал на смеси трёх языков, — окинавского, китайского и Чистой Земли — а секретарь Рюхо шёпотом переводил. Я искренне надеялся, что это ненадолго, и скоро перерожденец вновь придёт в себя. Процедуру допроса следовало довести до конца. Ладно, Юи не в счёт, но у Айано оставался ещё один вопрос, а потом свои вопросы должна будет задать госпожа Ифа. Всё пройдёт согласно правилам.

Хотя я уже не сомневался, кто сидит передо мной.

— …Я, Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, объявляю, что факт произошедшего фуккацу достоверно установлен и подтверждён показаниями перерожденца и его ответами на вопросы свидетелей. Мною было установлено, что в результате фуккацу в тело Катацумури, слуги из храма Кикоэ-огими, переселился дух Канасуку Хироко, известного также как начальник Канасуку из города Нахи. Означенный Катацумури отныне будет именоваться Катацумури-второй, получив к имени приставку «футари-мэ», что значит «второй человек», или Канасуку Катацумури, о чём немедленно будет составлена грамота, заверенная моей подписью и печатью службы Карпа-и-Дракона.

Кажется, госпожа Ифа хотела что-то сказать, но увидев, что я не закончил, не решилась перебивать.

— Однако поскольку имел место факт сокрытия фуккацу, что является серьёзным наказуемым преступлением, дознание по делу будет продолжено для выяснения всех сопутствующих обстоятельств. В связи с этим Катацумури-второму, а также госпоже Ифе и госпоже Тэре предписано под страхом сурового наказания не покидать пределы города Нахи до завершения дознания. Всем всё ясно?

— Да, господин! Мы не станем покидать город! Но я надеялась, вы сможете помочь господину Канасуку! Вы же видите его состояние! Уверена, вы знаете, что делать!

— Разумеется, знаю. Этим я и собираюсь заняться прямо сейчас.

— О, благодарю вас, благодарю! Тысяча благодарностей! Вся наша семья будет перед вами в неоплатном долгу! Я нижайше прошу прощения, но вы можете сказать, как именно вы намерены спасти начальника Канасуку?

— Выписав ему грамоту о фуккацу. Как раз собирался этим заняться, а вы меня отвлекаете.

— Грамоту?!

Признаюсь, изумление и растерянность, отразившись на лице госпожи Ифы, доставили мне немалое удовольствие.

— Да будет вам известно: человек, переживший фуккацу, обязан в течение трёх дней заявить об этом в службу Карпа-и-Дракона. И получить официальную грамоту о случившемся фуккацу, с подтверждением личности. В противном случае он не только совершает серьёзное преступление, но и рискует превратиться в безумца, — как вы сами можете убедиться на примере Канасуку Катацумури.

— О боги! Я не знала! — ахнула госпожа Ифа.

Она невольно отползла назад, бледнея и прикрывая рот ладошкой.

— Разумеется, не знали. Вы меня об этом не спрашивали, а сам я не удосужился вам рассказать, занятый более важными делами.

— Начальник Канасуку тоже не знал!

— Не сомневаюсь. Но незнание закона не освобождает от последствий. И от наказания! Более не докучайте мне: я намерен заняться составлением грамоты.

Уверен, женитьба сыграла немалую роль в помрачении рассудка Катацумури-второго. Если до того он ещё как-то держался, то свидетельство о свадьбе, официально закреплявшее его в новом статусе мужа Тэры и члена семьи Канасуку, оказалось последней каплей. Человек после фуккацу, без официальной грамоты, подтверждающей личность, зависает на грани между собой-прежним и собой-нынешним, между собой и не-собой, между твердыней здравого рассудка и бездной безумия. А когда он обретает новый статус без подтверждения уже имеющегося, он с громким плеском рушится в указанную бездну.

О бюрократия! Тебя, могучую, чтут не только в Чистой Земле, но и в адских чертогах, и в Небесном Хэрае будды Амиды.