Меч света - ГоЛеон

Мы шли по ветви, которая уже давно перестала быть просто ветвью. Это был город. Живой, многослойный, утонченный и древний. Все здесь было вырезано, сплетено, выткано из самого дерева и дополнено легчайшими конструкциями, не нарушающими его дыхания. И чем дальше мы шли, тем больше открывалось деталей.

На одной из площадок, окруженной плетеной решеткой из лозы и тонких перьев, шла спортивная игра. Судя по восторженным крикам и азарту, это было что‐то вроде местного квиддича, только без метел и с двумя парами крыльев на каждого. Орлята, чуть старше человеческих подростков, носились по воздуху между ярусами, перекидываясь сферой, сверкающей живым светом. Один резко набрал высоту, затем нырнул вниз, свернув в плотную спираль, – и едва не снес судью. Толпа болельщиков – пернатые родители, наставники и просто прохожие – дружно охнули и тут же захлопали крыльями.

Чуть дальше, за изгибом другой ветви, находился сквер. Уютное место, где росли мягколистые светящиеся кустарники и висели причудливые плоды, напоминающие одновременно орех и гранат. Здесь прогуливались парочки. Некоторые шли, переплетясь крыльями – жест явно интимный. Кто‐то тихо переговаривался, кто‐то просто сидел, глядя в зеленую бездну под ногами. Один пожилой аэр’наир, опираясь на клювовидный посох, медленно обходил круг, а за ним чинно семенили два птенца, видимо, внуки. Мир. Спокойствие. Внутреннее равновесие.

А вот и торговый уровень. Далеко не базар, а нечто куда утонченнее. Тут витрины были вырезаны из янтаря и перламутра; выставлялись тонкие ткани, украшения из кости, камня и сверкающих перьев. Бутик «Шепчущий шлейф» сиял особенно: его витрина переливалась, отражая каждое движение прохожих. Внутри – элегантные орлицы (высокий ворот, плавные движения) и продавцы, больше похожие на придворных жрецов, чем на простых торговцев. У них спрашивали не цену, а из чего это соткано: из полночного ветра или утреннего тумана?

Быт аэр’наир напоминал танец – размеренный, продуманный, наполненный скрытыми смыслами. Но долго любоваться местным бытом нам не дали. Нас вежливо сопроводили в отдельный блок, состоящий из нескольких просторных и, надо сказать, весьма уютных помещений. Главное же – там можно было искупаться.

В пылу всего случившегося я упустил из виду важную деталь. Приземлившись на древо, мы пересекли некий барьер, за которым царило приятное, живое тепло. Холод Севера остался позади, будто отрезанный стеной. Это тепло не жгло и не обременяло, а обволакивало, словно мягкое одеяло. Казалось, само древо заботится о каждом, кто укрылся в его ветвях.

И похоже, орлы ценили это. Я не заметил ни одного гвоздя или вбитой скобы – вся конструкция держалась за счет натяжения, опор и продуманной архитектуры. Никакого варварства. Только уважение и гармония.

Не раздумывая долго, мы распределились по комнатам. Нам так не хватало простого, спокойного отдыха – без тревог, без опасности, без ледяных ветров и притаившихся угроз. Хотелось тишины, горячей воды, мягкой постели. Мы не знали, когда за нами придут и позовут на прием, но пока было время, каждый спешил принять душ, отдохнуть, погрузиться хотя бы в иллюзию нормальности.

Только поспать нам так и не дали. Все было вежливо, но безапелляционно: очень скоро нас ждали в приемном зале. Верховный совет пожелал встречи.

Тронный зал располагался высоко, почти у самой кроны древа. Добирались мы туда долго – сперва на платформе, поднятой с помощью парящих магических потоков, затем по спиральному балкону. И вот наконец мы оказались перед двойными вратами, за которыми скрывалось сердце власти аэр’наир.

Двери открылись почти беззвучно, и мы вошли. Зал оказался поразительно высоким – не столько построенным, сколько выращенным. Огромные переплетенные ветви служили арками и колоннами, уходящими под самый потолок, который терялся в мягком золотисто-зеленом сиянии. Само помещение было залито рассеянным светом, исходящим не от ламп, а от светящихся спор, кружащихся в воздухе. Они переливались оттенками янтаря, бирюзы и лесного изумруда.

В центре возвышался трон, выполненный из живого дерева и обвитый серебристыми лианами. В нем не было тяжести, он не давил. Это был не символ господства, а место силы и мудрости. На нем восседала Эльриана, излучая спокойную уверенность. Она была одета в броню, которая мерцала мягким светом, – скорее церемониальную, чем боевую. Орлица выглядела в ней не как полководец, а как жрица или вестница древней воли древа.

По обе стороны от нее полукругом располагались старейшины совета – семь фигур, каждая со своей уникальной внешностью. Один орел – в хрустальных очках и с перьями, почти полностью поседевшими. Орлица рядом – с размахом крыльев, затмевающим половину зала. Кто‐то был облачен в чешуйчатые мантии из шелка с Севера, кто‐то носил броню из ксарита, украшенную резьбой.

Говорили они мало. Их взгляды были проникновенными, и складывалось впечатление, что они уже знают о нас все. Несмотря на это, чувствовалась не угроза, а уважение. Это был народ, не склонный к поспешным суждениям. Для них каждый гость – возможность услышать еще одну правду, прежде чем сделать вывод.

Вся показная цивилизованность вмиг потеряла смысл, как только мы оказались в центре зала и нас накрыло силовое поле.

– Что происходит? – обратился я к совету. – А как же традиции? Мы ведь гости.

– Происходит то, что должно было, – раздался голос прямо в нашей голове.

Он не принадлежал Эльриане. Голос был грубый, мужской.

Мы ждали хоть каких‐то объяснений.

– Вы будете уничтожены. Так мы убедимся, что местоположение нашего народа останется в тайне, – заговорил еще один, более старый голос. Я сразу закрепил его за седым орлом.

– Тогда ответьте мне на один вопрос, – сказал Донис, снимая амулет.

Через пару секунд перед ними стоял уже не человек. Его боевая трансформация, его истинный облик высшего демона наполнили голос особой тяжестью:

– Как, по-вашему, мы сюда попали?

Ярость в нем росла волной, медленно, неотвратимо. В конце мне даже показалось, что от него пошел дымок.

– Демон?! Кто привел?! Эльриана, ты за это ответишь! – послышались всполохи тревоги из разных углов зала.

Совет запаниковал. И, кажется, я понял почему.

– Неужели вы думаете, что, возродившись у камня, я не вернусь? – продолжил Донис. – Только в следующий раз я приду не один. И мстить буду. За друзей.

Он сделал паузу, затем тихо, почти шепотом добавил:

– А если кто‐то попробует сбежать… Бегите. Мне даже будет интересней. А времени у меня более чем достаточно.

– Вот это я понимаю – дипломатия! – с искренним восхищением произнес Гёте, едва сдерживая улыбку. Разве что не захлопал в ладоши.

– Давайте все успокоимся. – Голос Эльрианы прозвучал ровно и холодно, лишенный былых нот доброжелательности. – Уверена, мы сможем договориться.

С этими словами