Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

— Ты так же восхищаешься искусством, брат-юстикар, — спросил Гаред.

— Да, однако я замечаю частые повторения.

— Одержимость я думаю.

— Да? Не интерес?

— Большинство сражений зафиксированы во время битвы за Армагеддон, множество из них второстепенны. Сами орки изображены в наиболее устрашающем виде. Это напоминание об их опасности.

Между картинами располагались двери, покрытые защитными пентаграммами и печатями. За ними проводились опасные исследования и работы над Великим Врагом. Это было неправильно — слуги Ордо Ксенос заходили на территорию Ордо Маллеус. С каждым шагом Штейр убеждался в том, что в своем радикализме Орбиана зашла слишком далеко. Несмотря на то, что "Пречистый свет" был доверху заполнен невиновными людьми Серый Рыцарь готов уничтожить его. Прогностикары дали галактические координаты, но не точное место вторжение, а сторожевик вполне мог стать им. Тем временем отряд дошел до мостика, его двери возвышались над ними.

— Брат-эпистолярий, надеюсь на вашу проницательность.

Психическая сила отряда была сконцентрирована на юстикаре, однако способности библиария давали ему более глубокое понимание угроз из-за Завесы.

— Рад оказаться полезным, — сказал Гаред, — но я не могу.

На оккулюсе вращалось изображение планеты.

— Где инквизитор Орбиана приземлилась?

— Со всем уважением мой лорд, но я не могу не повиноваться.

— Ты будешь повиноваться мне или будешь наказан. Пойми, капитан, ты нас не интересуешь, все, что нам нужно — это связаться с твоим инквизитором.

Кладбище не было видно за домами. Там располагались холмы с цветущими на них розами, затем сам монумент. За века он пришел в запустение, несколько памятников обвалились, по периметру гробница была окружена камнями, ниже, чем Брауну хотелось бы, но все же лучше, чем ничего. Фермеры открыли ворота, пропуская Орбиану и ее телохранителей. Монумент был маленьким по меркам более густонаселенным планет, однако величественным для жителей их мира, над всеми возвышался центральный шпиль, выполненный в виде украшенной черепами и изображениями деяний майора, исполненными скорее чернорабочими, чем мастерами искусства, пирамиды, имеющий десять метров в основании и около пятнадцати в высоту.

Ветераны окружили сооружение по периметру, совершая приготовления к обороне.

Амалия остановилось перед пирамидой.

— Достаточно.

Она и ее стража осторожно пошли по направлению к двери.

— Я должна спросить еще раз, не было ли чего-нибудь странного, связанного с этим местом?

— Ничего.

— Никаких смертей?

— Нет.

Клаус подумал о том, что возможна она нас всех привела на смерть.

— Очень хорошо. Можешь идти.

Браун потратил несколько мгновений, чтобы справится с яростью, затопившей все его тело и пошел прочь.

— Какие мысли?

— Никаких.

Она пожала плечами:

— То, что мы искали все эти годы, оказалось у нас под носом.

— Как я понял, возможно с зеленокожими будет покончено раз и навсегда.

— Ты веришь в это?

Где-то в районе фермы послышались выстрелы из лазерного оружия. Орки всегда все делали грязно.

Два ветерана побежали так быстро как могли, хоть и медленнее чем хотелось. Орки, которых они услышали, судя по были отбившимся от основных сил вторжения отрядом.

Оба гвардейца работали на износ, последние сто метров они пробежали в мучительной агонии, в ушах стучало так, словно это были разрывы крупнокалиберных артилерийских снарядов. Когда ветераны достигли фермы выстрелы уже стихли. Землю вокруг устилали тела орков, несколько зданий начали гореть. Вдалеке были слышны звуки боя: рычание машин, взрывы, однако не было слышно воплей вырезаемого населения.

Они опоздали, битва уже закончилась.

Полковник толкнул дверь в дормиторий, в свое время над ним работали более пятидесяти человек, и сейчас инопланетные уроды с легкостью обратили его в руины. Здание было краеугольным камнем обороны фермы. Большинство населения планеты составляли дети ветеранов, когда они закончили службу в Гвардии. Однако почти все они были стариками, а молодежь не имела их опыта сражений.

— Первая кровь за нами, — сказал Дитрик.

— Я видел тела сержант. Хорошая работа. Полковник выдохнул спокойно, однако даже с Дитриком и его людьми они не могли удерживать дормиторий, не потеряв при этом все поселение.

— Мы не можем оставаться здесь, — произнесла Стумар.

— Отойдем назад? — испуганно спросил полковник.

— Следи за своими словами. Если мы не удержим периметр сейчас, то не получим даже шанса в будущем.

Она была права, и Клаус не мог ничего с этим поделать, правда обжигала его. Скоро прибудет тяжелая техника ксеносов, но справа от их позиции было больше укрытий, если и была возможность держаться, то только там. Он принял решение.

— Возьмите столько оружия и еды сколько сможете. Пять минут на сборы.

Браун надеялся, что орки не сразу обнаружат их среди руин.

— Что с челноком?

— Можешь не рассчитывать на него, мы не успеем снять тяжелые болтеры.

Оружия не хватало, гвардейцы теряли во время рейдов, а замены не было. Множество лазганов были старыми, Клаус не был уверен, переживут ли они первый выстрел. Винтовок хватало только наполовину, запасных батарей — на четверть. Единственным, чего хватало с лихвой, было оружие ближнего боя, и то по большей части грабли или лопаты.

Полковник было протянул Елне лазган, но она остановила его:

— Заклинило спусковой крючок. Я обойдусь мечом.

Стумар с трудом подняла его.

— Черт. Привяжи его к моей руке.

Полковник оторвал лоскут от простыни и обвязал им ее руку, запястье и плечо.

— Он будет причинять адскую боль.

— Да, но оркам будет еще хуже, — с улыбкой произнесла она.

Кучка почти что мертвецов начал шептать молитвы в преддверии последнего боя.

Примерно через час "Пречистый свет" получил вокс-сигнал от инквизитора.

— Гробница, — прослушав трафик, сказала Хадриана.

— Наша цель, ответил Штейр.

Брат Вархайт бросил “Терзатель” в крутое пике, намереваясь сесть на холм. Штейр сидел за спаренным тяжелым болтером, и обозревал поля, проносящиеся под ним. Люди защищали высокий монумент, и они были окружены, орки подогнали баевые вагоны и собирались прорвать тонкую, словно пленка оборону бывших гвардейцев.

— Брат, танки твои, — сказал Штейр.