Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I
Фит распустил паруса, и они мгновенно наполнились ветром. Ткань, уловив дыхание мира, оглушительно захлопала. Он и не заметил, что с утра поднялась снежная буря. Якорные канаты натянулись и затрещали, с трудом удерживая готовый рвануться вперед драккар.
— Руби канаты! — заорал Фит.
Гутокс посмотрел на него с кормы, где порывы ветра дергали тугие снасти.
— Он точно не придет? — спросил он.
— Кто?
— Вождь. Ты видел, как оборвалась его нить?
— Если бы он мог, то уже пришел бы, — сказал Фит.
Раздался треск, как будто в костер попали зеленые ветки. Железные наконечники стрел падали вокруг них, выбивали фонтанчики ледяной пыли и оставляли тонкие трещины в иссиня-черной поверхности наста. Две стрелы залетели в челн. Одна из них на глубину локтя вонзилась в главную мачту.
— Руби канаты! — крикнул Фит.
Гутокс и Лерн секирами разрубили канаты. Драккар, как вспугнутый зверь, устремился вперед. Паруса раздулись и затвердели, словно железные. Мощный толчок заставил всех покачнуться. Острые полозья завизжали, прикоснувшись к мраморно-твердому льду бухты.
Лерн встал к рулю. Он был лучшим рулевым из всех. Он обвил рукой румпель и налег на него всем телом, чтобы киль врезался в лед, а обеими руками регулировал натяжение веревок боковых рулей. Управление челном на льду требовало неимоверного напряжения мускулов и мастерства. Одно неверное движение, ослабевший канат руля или слишком сильное погружение основной лопасти, и сочетание отполированного ветрами льда и сильного порыва ветра могло привести к опрокидыванию даже самого большого драккара.
Они покинули бухту, выйдя через пробитую морем расщелину в гранитном выступе, ведущую в открытое море. Но воды не было. Ледяной пик великого года давно миновал, и сезон сменился, однако этот участок моря, находившийся в затененном скалами заливе, оставался гладким, словно отражающее небо стекло. В некоторых местах лед был серовато-зеленым, как старинное зеркало, в других — синим, как не ограненный сапфир, или кристально-голубым, но везде его толщина превышала два, а то и три человеческих роста.
Как только они выбрались из бухты и полозья челна заскрипели по зеркальной поверхности моря злобными голосами вигхтов Подвселенной, на них обрушился холод. Это был всепроникающий холод, холод унылого, жестокого конца зимы, резкий холод открытой ледяной равнины. От его удара все резко вздохнули и немедленно подняли воротники и затянули шарфы, укрывая носы и рты.
Фит взглянул на распростертого на дне драккара вышнеземца. Он задыхался от боли и изнеможения, и дыхание покидало его тело плотными облачками пара, уносимыми ветром.
Фит направился к нему, шагая по подрагивающему драккару скользящей походкой опытного моряка-ледохода.
— Закрой свой рот! — крикнул он.
Вышнеземец ответил недоуменным взглядом.
— Прикрой рот! Дыши носом!
— Что?
Фит опустился рядом с ним на колени.
— Если ты будешь так открывать рот, все твое тепло вытечет из тела. Дыши через нос. Береги тепло.
Он открыл один из плетеных коробов, стоявших у борта, вытащил оттуда одеяло и несколько меховых шкур. От холода вещи задубели, но Фит встряхнул их и закутал вышнеземца.
— Дыши через нос, — напомнил он. — Неужели ты этого не знал? Не знал о холоде?
— Нет.
— Тогда какого дьявола ты сунулся в этот мир, если даже не знал, каким способом он постарается тебя убить?
У вышнеземца не было ответа. И он не мог сосредоточиться. Боль вцепилась в него с новой силой и полностью им овладела. Она пронзала мозг, не оставляя ни малейшей возможности подумать о чем-то другом. Подобные мучения он за всю свою жизнь испытал лишь однажды.
Он слышал, как играет клавир. Клавиши вызванивали веселую мелодию, и он отчетливо слышал ее, несмотря на скрип полозьев и громогласные крики экипажа.
Он слышал клавир и знал, что надо обязательно выяснить почему.
Балты продолжали их преследовать. Лерн, указывая за корму, оповестил их криком, как только заметил врагов. Драккары один за другим вылетали из-за отмели. Они несли черные паруса, поднятые для сегодняшней резни. Балты намеревались довести свое кровавое дело до конца. Фит надеялся, что они откажутся от погони, убив всех, кто оставался в этте.
Но нет. Балты сильно напуганы, раз решились погнаться за челном. Они не успокоятся, пока не перебьют всех.
Фит гадал: что же мог сказать им их годи? Что он увидел той ночью, когда в небе появилась хвостатая звезда и ее светящийся след указал точно на земли аскоманнов? Как он объяснил оглушительный грохот и падение звезды на лед?
Что он сказал изумленным хэрсирам, своему вождю, женщинам балтов и их детям, испуганно плакавшим от грохота?
Однажды Фит встречал годи балтов; это произошло три великих года назад, когда балты и аскоманны торговали между собой, когда могли переезжать из одного этта в другой, чтобы обменять партии шкур, плетеных коробов и копченого мяса на высушенные травы, ламповое масло, свечи из китового жира и чугунные болванки.
Тогда состоялась официальная встреча вождей, сопровождаемая обменом подарками, многочисленными поклонами и сагами скальдов, в которых перечислялись прославленные предки и их подвиги. И еще бесконечным ревом бронзовых рогов, чей звук напоминал одновременно и эхо в морских пещерах, и приглушенное пуканье.
Годи балтов оказался костлявым, «длинным, словно боевой лук, и таким же тощим», как про него говорили, с тяжелой челюстью, как у мула или идиота. В его ушах, носу и губах висело столько металлических колец, что казалось, будто ему досаждают фурункулы или лишай.
В руке у него был жезл из медвежьей лопатки, а на шее — серебряная гривна. В его длинные прямые волосы кто-то вплел перья морской птицы, и они рассыпались по плечам белой накидкой. Голос его звучал резко и пронзительно.
Его звали Хунур.
Но говорил он разумно. Во время обмена товарами Фит зашел в шатер годи, присоединился к сидящим у костра и послушал его речь. Годи балтов знал, как устроен мир. Он так подробно рассказывал о Вселенной и Подвселенной, как будто сами вигхты поведали ему свои тайны.
А годи аскоманнов был сумасшедшим дикарем. Он страдал припадками и вонял, как морская корова, и, видимо, поэтому и был избран годи. Но Фит не мог не признать, что он отлично разбирался в звездах. Можно было подумать, что он слышит, как скрипят их полозья по небесному стеклу. Во всех остальных отношениях он был существом буйным и злобным.
Его звали Йоло.
Во время торговли Йоло и Хунур кружили вокруг друг друга, принюхивались и ворчали, словно два тюленя во время гона, а потом только и делали, что пытались похитить чужие секреты.