Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I

Небо над конусом, ограниченное розовым горизонтом, было абсолютно спокойным. Внутри сверхвулкана царила неестественная тишина.

Хавсер оглянулся на кустодия, и тот ободряюще кивнул. На галерее собрались еще какие-то люди, смотревшие вниз, в чашу вулкана. Хавсер подошел к бортику из блестящего базальта высотой примерно по пояс и облокотился о его шероховатую поверхность. Снизу донесся порыв ветра, дрожь подавленной, но непокоренной атмосферы.

И галерея, и барьер были тоже вырезаны мелтерами. Внутри жерла вулкана концентрическими кругами спускались точно такие же галереи, а еще ниже стояли ряды черных каменных скамей, образуя гигантский амфитеатр.

Все галереи и скамьи были заняты зрителями. Хавсер прищурился, стараясь их разглядеть. Большинство людей находилось так далеко, что казались просто пятнами, но он сумел увидеть закутанных в балахоны адептов, аристократов в пышных одеяниях и их прислужников, а также группы Астартес.

Он повернулся к своему проводнику Амону:

— Что здесь происходит?

— Состязание философов. Здесь рассматривается и оценивается польза и вред силы.

— Кем же?

Амон Тавромахиан издал звук, вероятно означавший смех.

— Дорогой мой, присмотрись повнимательнее.

Хавсер взглянул вниз. В лицо ему ударил ветер. Голова закружилась при виде стремительно уходящих вниз ярусов, устроенных на манер романейской арены, где свободные люди орали и бесновались, когда рабов бросали волкам.

В самом низу, над головами наиболее могущественных личностей Империума, распростер свои крылья орел из черного мрамора и золота величиной с «Грозовую птицу».

Рядом с орлиной головой стоял помост.

От помоста распространялся свет.

Свет этот был там все время, но он был таким ярким и чистым, что разум отказывался его воспринимать. Именно его Хавсер и принял за восходящее солнце. Как будто сверхновая звезда разбрасывала бело-голубые копья своего сияния во все стороны.

В центре света виднелся силуэт, и от внезапного осознания Хавсер громко всхлипнул. Он смотрел прямо туда, но мозг не осмеливался сознательно принять то, что видел скальд.

Повелитель Человечества давал аудиенцию, и свет его величия было невозможно выдержать.

Это было второе невероятное видение, представшее перед Каспером Хавсером.

— Ты должен смотреть, — сказал Амон.

— Я не могу этого вынести, — пробормотал Хавсер, вытирая слезы.

— Но и отвести взгляд ты тоже не можешь.

Хавсер, не в силах унять дрожь, посмотрел вниз. Он различил очертания сияющего трона из распростертых крыльев. Над сидящей фигурой висели черные знамена, поддерживаемые сонмом херувимов, почти не видимых в ослепительном свете.

По обе стороны от трона с алебардами на изготовку выстроились Кустодес. Их золотые доспехи в слепящем сиянии стали похожи на текучую волнующуюся магму.

— А кто эти люди? — спросил Хавсер. — Обычному человеку не под силу стоять так близко к трону и не сгореть.

Амон подошел ближе и принялся перечислять стоящих у трона людей, по очереди показывая на них пальцем:

— Магистр хора астропатов, лорд-милитант Имперской Армии, генерал-фабрикатор Марса лорд Кельбор-Хал, магистр навигаторов и лорд Малькадор Сигиллит.

— Сэр, я утратил способность чувствовать. Этот день меня оглушил. Благоговение вызвало во мне настоящее потрясение. Мой разум сломлен. Рассудок испарился. Я больше не в состоянии регистрировать впечатления и реагировать. Ты назвал пять самых могущественных сподвижников Императора, но для меня это лишь слова. Слова. С таким же успехом ты мог бы сказать, что я утонул вместе с Атлантидой или был похоронен в пещерах Агарти[164]. Нельзя заставлять человека лицом к лицу встречаться с мифами, на которых зиждется его Вселенная.

— К несчастью, порой без этого не обойтись, — сказал Амон. — Но разве не этим ты занимался всю свою жизнь? Ведь в твоем биодосье именно об этом и говорится. Ты только тем и занимался, что разыскивал скрытые под пылью веков мифы, а теперь, когда они перед тобой, ты отводишь взгляд? Это указывает на недостаток твердости характера.

Хавсер оторвался от созерцания ослепительной сцены и повернулся к огромному воину.

— Думаю, мне можно простить некоторый трепет! В отличие от тебя, я не привык к такому избранному обществу.

— Прошу прощения, сэр. Я не хотел тебя оскорбить, но именно из-за своей любознательности ты и стал участником этой игры. Эта черта твоего характера привлекла внимание Пятнадцатого легиона Астартес. Ты всегда стремился к знаниям. И они решили этим воспользоваться.

— Как они могли это сделать? Я никогда ни с кем из них не встречался.

— Никогда? — переспросил Амон.

— Никогда! Я…

Хавсер внезапно умолк. Из темной бездны его сознания всплыло еще одно воспоминание.

Беотия. Но это было так давно. Давным-давно.

Он спросил, какому легиону они обязаны защитой?

— Пятнадцатому.

«Пятнадцатый. Значит, это Тысяча Сынов».

— Как твое имя?

Хавсер обернулся. Уланы вывели из святилища всех членов его группы, оставив только его одного. Сзади к нему подошли еще двое Астартес, такие же огромные, как и первый.

«Как может такое громадное существо передвигаться совершенно бесшумно?»

— Как твое имя? — повторил один из вновь прибывших.

— Хавсер, сэр. Каспер Хавсер, хранитель, приписанный к…

— Ты шутишь?

— Что?

Тогда заговорил второй Астартес:

— Ты полагаешь, что это смешно?

— Я не понимаю, сэр.

— Ты назвал свое имя. Ты пошутил? Это какое-то прозвище?

— Я не понимаю. Это мое имя. Почему вы полагаете, что это шутка?

— Каспер Хавсер? Ты не видишь сходства?

— Это случилось много лет назад, — пояснил Хавсер Амону. — Всего одна встреча, и то очень короткая. Я почти забыл о ней. Это так… несущественно. Они спросили, как меня зовут.

— Спросили, как тебя зовут?

— С моим именем что-то не так, верно?

— Имена имеют огромное значение. Они облекают силой своего владельца, но и дают силу тому, кто его узнает.

— Я… Что?

— Когда ты узнаешь чье-то имя, ты получаешь над ним определенную власть. Как ты думаешь, почему никто не называет Императора иначе как его титулом?

— Но ты говоришь о каком-то колдовстве! — воскликнул Хавсер.