Дмитрий Морозов - Дваждырожденные

Даже в темноте они были прекрасны. Три круглых зеркала в оправе благоухающих кустов жасмина. Три звездные купели, вместившие безбрежность неба. В них маслянисто колебались отражения звезд. Я сбросил одежду и шагнул в мерцающую пыль, чуть сожалея, что круги, побежавшие от меня по воде, стирают четкость отражения. Вода была черной, густой и теплой. Я парил среди сияющих отражений без усилий, как в счастливом детском сне. Телесный панцирь души, обросший тревогами, как днище корабля ракушками, растворился в этой черноте. Рядом со мной почти бесшумно проплыл Крипа, в три взмаха достигнув противоположного берега. С легким всплеском он вышел из воды, отряхнул с себя влагу и погрузился в созерцание. Его фигура и мысли слились с темнотой. Я забыл о нем. Я забыл обо всем, даже о самом себе. Меня не было. Были лишь теплая черная вода и колючие звезды. Мои глаза стали глазами древнего пруда, а, может быть, просто отражением звезд, ведь за ними не было ничего: ни тела, измученного долгим переходом; ни сердца и разума, истерзанных дикой, изощренной жизнью Хастинапура. Я плавно перевернулся в воде, потянулся и легким толчком ног послал невесомое тело к берегу, поближе к тому месту, где сидел Крипа, подобный каменному изваянию. В темноте лишь поблескивали белки его открытых глаз. Подчиняясь немому приказу, я сел рядом с ним и приготовился слушать.

— Здесь Рама, осиянный величием, предавал ся подвижничеству. Это было в дни юности мира. Боги избрали Раму мечом своего гнева для унич тожения властелинов-кшатриев, отпавших от пути дхармы. Рама перебил их всех. Пять прудов он на полнил кровью врагов. Выполнив этот многотруд ный подвиг и избавившись от гнева, Рама ужас нулся содеянному и, покаянный, отправился на берег этих прудов, чтобы обрести очищение от скверны. С тех пор пруды эти стали святым мес том. Как гласят Сокровенные сказания, здесь Рама примирился со своими деяниями.

Я сидел на теплом песке, скрестив ноги и полузакрыв глаза, слушая слова Крипы. Они бежали ровно, словно бусины четок или капли амри-ты, падающие мне на сердце.

— Теперь, успокоив тело и сердце, ты проси дишь всю ночь, как простой паломник, воздержи ваясь от еды и питья, вкушая мои наставления, — сказал Крипа. — Тебе тоже надо научиться при миряться с тем новым Муни, которого вылепила беспощадная воля властелинов из пластичного и податливого ученика ашрама.

Я решился отверзнуть уста:

Мир казался мне основанным на дхарме. Зло было лишь отпадением от воли Великого Установителя. Я видел несправедливость и страдания, грязь и смерть, но не сомневался в изначальном добре и гармонии. Я твердил как волшебное заклинание названия твердынь дваждырож-денных :— Хастинапур, Дварака, Кампилья. А теперь я вижу, что в Хастинапуре торжествуют жадность и страх. Патриархи бессильны.

Как быстро ты выносишь суждения, — сказал Крина. — Ты видел смертные телесные оболочки, слышал простую человеческую речь, не прозревая горения их духа. Близкое общение сделало чудо обыденным. То, что казалось дивным деревенскому парню несколько лет назад, уже не вызывает благоговения у молодого посвященного. Огонь очага, на котором хозяйка готовит пищу, не потрясает ее, хоть остается неразгаданной тайной для мудрых. Мир не изменился за те дни, что ты прожил в Хастинапуре. Количество добра и зла в нем осталось прежним. Изменился твой взгляд на окружаеющее. Человек пытается свалить на бога ответственность за свои несчастья или вознесением молитвы добиться его расположения. Так щепка, плывущая по течению, могла бы думать о том, что река желает ей добра или зла. Река просто течет от истока к устью.

Но ведь вы сами учите, что есть закон воздаяния. Почему же Дурьодхана, несущий зло, живет в почете, а Пандавы, обратившие свои сердца к добру, терпят лишения?

Ты говоришь «зло» и «добро», подразумевая под добром то, что хорошо для тебя. Для большинства жителей Хастинапура зло — это Пандавы, которые пытаются поколебать трон. Но ведь даже патриархи не могут предвидеть сейчас последствий борьбы за власть. Может быть, именно добрые помыслы Пандавов опрокинут мир в бездну Калиюги.

Крипа вздохнул. Я не видел в темноте его лица. — Учитель, как постичь карму? Может быть, содеянное мной в прошлых жизнях лишает смысла все благие усилия в этой?

— Как постичь карму? Как узнать, какой плод принесет росток жизни, пробивающийся из зерна духа на наши земные поля? Это величайшая тай на. Великий Установитель сокрыл истину ото всех. Ибо власть человека, способного влиять на чужую карму, была бы абсолютной. Только ты сам тво ришь карму и собираешь ее плоды. «Когда бы не был человек сам причиной свершений, тогда бес плодны были бы жертвы и деяния благочестия. Потому, что человек сам деятель, люди славят его, когда он добивается успехов в делах, и порицают при неудачах,» — так гласят Сокровенные сказа ния. А если тебе когда-нибудь встретится кто-то, утверждающий иное, — помни: он лжет. Никто не может улучшить твою карму: ни йог, ни Учи тель, ни деревенский колдун.

Как же древние мудрецы постигали опыт перевоплощений?

Но ведь путь давно указан! Все в твоем сердце, как мировой океан в каждой соленой капле. Зерно твоего духа (внутреннее существо) пребывает в вечной нерасторжимой связи с мировой душой, которую мы называем Сердцем вселенной или Атманом. Пока ты определяешь свой путь по привычному опыту, ты обречен на ошибку, ведь твой опыт — лишь блик света на поверхности струны. Став тождественным Атману, ты получаешь высшее знание, ибо один и тот же закон управляет падением игральных костей, ростом травинки и ходом небесных светил. Невидимая нить связывает пророчества храмовых жрецов, полет дождинок над полем и путь йога. Атман пронизывает все. Поэтому игра в кости может лучше решить судьбу царства, чем жалкие усилия досужих мудрецов. Отбрось все, что приносят тебе органы чувств, опустись туда, где живут непроявленные образы и стремления. Погрузи разум в глубины сердца. Ты увидишь, что там нет дна, ибо нет предела Атману и бесконечна спираль, соединяющая зерно твоего духа с негасимым Сердцем вселенной. Жерло вулкана обратится в туннель, пропасть

— в дорогу. А там, где кончаются образы и фор мы, лишь тонкий луч, нет, даже не луч, просто гар мония и вибрация без струны укажут нерастор жимую связь твоей жизни с ее источником и пер вопричиной.

Значит, в медитации я могу пробиться к своему прошлому и будущему?

Да, блик света может пасть на любой участок струны, а прошлое и будущее всегда с тобой. Но сколько лет ты проведешь в сосредоточении, пытаясь узреть предначертания? Зачем тратить время? Разве не ощущаешь ты своей кармы в потоке повседневности? Даже крестьянин собственным разумом уясняет, что из сухого дерева можно получить огонь, а от коровы — молоко. Как можешь ты не ощущать Пути?