Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I

— Я. И я буду делать это снова и снова…

Плечи Леона поникли.

— Ты… убьешь меня?

Мендакс покачал головой.

— Нет. Я знал, что ты идешь за мной. И хотел посмотреть, как далеко ты сможешь зайти.

— Зачем?

Мужчина пожал плечами.

— Это забавно. Так редко бывают свидетели, способные оценить масштабы моей работы. — Он кивнул в сторону перевалочной станции. — Ты достаточно сообразителен, чтобы отыскать состав, идущий вниз. Он отвезет тебя домой.

Леон с трудом поднялся на ноги.

— Вернувшись, я всем расскажу о том, что ты сделал, — пообещал он. — Я остановлю тебя. И сделаю все, чтобы предупредить остальные миры!

— Ты этого не сделаешь. — Мендакс отвернулся. — У тебя есть выбор, Леон. Ты должен поклясться в верности Хорусу Луперкалю и отречься от Императора. Потому что к тому моменту, как Небесный Крюк доставит тебя вниз, на землю, колония Виргер-Мос II будет принадлежать магистру войны. Благодаря не силе оружия, но слабости людей, которые променяли свой страх перед одной неведомой силой на страх перед другой. — Он в последний раз взглянул на юношу. — И если ты не присоединишься к ним, они убьют тебя.

Варп-катер отстыковался и развернулся вокруг своей оси; включились термоядерные двигатели, чтобы на дозвуковой скорости разогнать корабль, унося его вдаль от колониального мира.

В кабине Мендакс закончил последнюю запись в бортовом журнале, сделав паузу, чтобы поподробнее изучить окраинный рудный мир в шести световых годах отсюда, где ему предстояло начать все сначала.

Удовлетворившись своей подготовкой, он поудобнее устроился на противоперегрузочном ложе и потянулся к генератору стазис-поля. Выставил таймер деактивации, чтобы тот отключил поле за неделю до выхода на расчетную орбиту и у него было время перехватить вокс-передачи далекого поселения и начать работу над новым хитроумным планом.

Мендакс закрыл глаза и щелкнул переключателем. Что до него, то он проснется буквально через секунду и начнет все сначала.

Это было то, что он умел делать лучше всего.

Леон Киитер подался вперед и прижался лбом к холодному стеклопластику бронированного смотрового окна, сжав лицо ладонями.

Он смотрел вниз, на агромир у себя под ногами, не осмеливаясь взглянуть в пугающую темноту. Планету окутала ночь, но тут и там горели огни, разбросанные повсюду неровные яркие запятые.

Огни пожаров пылающих городов, жуткие, желто-оранжевые, горящие повсюду, куда он ни обращал взор.

Среди холода и тишины Леон смотрел, как разгорается далекое пламя.

Гека'тан поднялся из дымного облака, будто ожившая статуя из оникса. Женщина была жива, но без сознания. Серые завитки дыма стекали с эбеновой кожи воина, заслонившего ее от взрыва. Под ногами хрустели обломки — большая часть потолка вместе со световыми вставками обвалилась. Где-то наверху, в техническом отсеке, мерцали оранжевые отсветы.

Огонь еще не добрался до залов медитации, и клубы дыма, валившие из вентиляционных клапанов, исчезали наверху. По крайней мере, она не задохнется. Там могут находиться другие раненые, нуждающиеся в помощи. Корабль вдруг накренился, отбросив Гека'тана к стене. Это была агония. Он ощущал сквозь переборку дрожь отказывающих двигателей, слышал завывание воздуха, стремительно утекающего через пробоину в фюзеляже.

Дверь заклинило. Гека'тан почувствовал за нею жар и услышал треск пламени, пожирающего соседний отсек. На время медитации его доспех был помещен в арморариум. Он вспомнил предбоевые клятвы, нанесенные на его наплечники и наголенники. Одна из клятв повторялась и на черной коже обнаженного тела воина:

Защищать слабых.

Она была написана на языке сигил, древнем языке Ноктюрна. Гека'тан родился из огня на этой дьявольской планете. Пламя не ослабляло его силы, а, наоборот, укрепляло. Он выбил дверь и зажмурился, когда огонь метнулся ему навстречу. Огненные языки быстро опали, как только выгорел весь кислород. До этого момента Гека'тан не двигался с места, и о том, что его коснулось пламя, напоминало лишь легкое покалывание на коже.

Перед ним был длинный коридор. Воздух дрожал от жара. Корабль снова встал на дыбы — до удара оставалось совсем немного. Он оглянулся на женщину.

Вокс рядом с ним ожил, прохрипев последние слова пилота:

— …падаем. Приготовиться… к удару. Храни… нас… Император.

Невозмутимый и спокойный даже перед лицом скорого и ужасного падения, Гека'тан нашел последнюю фразу любопытной. Она звучала почти как молитва.

Гудение двигателей перешло в визг. На несколько мгновений Гека'тан вспомнил… Крики, смерть, кровь. «Преисподняя наяву» — так сказал Гравий. Гека'тан пошатнулся — но не от слабости или усталости, а от воспоминаний о месте, где многие погибли и многие сбились с пути истинного.

Отец.

Неожиданно явившаяся мысль причиняла боль.

Вулкан был один. Один и в окружении. Они наступали. Он… он…

…тряхнул головой, отгоняя кошмар. Дым в отсеке и коридоре сгущался. Сквозь рев пламени Гека'тан услышал крики. Обреченный корабль входил в атмосферу слишком быстро и отвесно. Его борта содрогались в предчувствии последнего удара.

Внезапно изменившийся угол наклона свидетельствовал о том, что огненный полет подходит к концу. Впереди — трюм. Гека'тан был на полпути к нему, когда понял, что не успеет. Аркадез, если он еще жив, должен защитить других.

— Я иду, человек… — пробормотал он, разворачиваясь обратно к двери. По крайней мере одну жизнь он спасет.

Едва Гека'тан обхватил ее руками, «Грозовая птица» со страшной силой врезалась в землю, и мир взорвался, превратившись в огненный ад.

Ранее…

Персефия со страхом взглянула на своего хозяина.

На его груди лежала массивная, отделанная золотом кираса. На боку висел меч длиной и толщиной с ее руку. Тело закрывал доспех кобальтового цвета. Она увидела в глазах гиганта, пронизывающего ее взглядом, лишь холодный серый камень и снова уставилась в пол.

Легионес Астартес Бессмертного Императора, Его Ангелы Смерти — нет, не так — его Ангелы Смерти, были созданы, чтобы защищать человечество от опасностей, приходящих со звезд. Миллиарды миров, миллионы уживавшихся культур — теперь они ведут войну.

«Кто нас защитит от нас самих? — подумала Персефия, не поднимая глаз от сотрясающейся палубы. — И кто защитит нас от вас?»