Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том I

— Я соберу отделение, — сказал Салк, — я знаю, кого взять. Это не займет много времени.

— Значит, пора разделиться, — сказал Сарпедон, — помните, чья бы кровь в нас ни текла, мы — сыны Дорна. Если и жил когда — либо человек, который не признавал капитуляции, то это был Рогал Дорн. Нам дарована битва, которую нельзя проиграть. Думайте о Дорне и забудьте, что такое поражение.

Испивающие Души отсалютовали своему командиру. А затем все они, до последнего человека, склонили головы в молитве.

Как вонзившийся в плоть ядовитый шип, как инфекция, портал в варп заставил пространство вокруг вспухнуть гнилостным нарывом, источающим кровь и страдания. Из стали «Фаланги» портал создал огромный собор цвета крови. Сводчатый потолок испещряли узловатые вены, по которым текла мерзкая жидкость, а стены были сделаны из живой, кровоточащей плоти. Кровь струилась потоками под действием гравитации Кравамеш, подобно перекатывающемуся по стенкам бокала вину, и из нее возникали все мерзости варпа.

Каждая из сил варпа стремилась приложить руку к тому, что творилось на «Фаланге». Столь многие их слуги были изгнаны или уничтожены Имперскими Кулаками и другими присутствующими на судне орденами, что даже взаимная ненависть, возникшая много эпох назад, не мешала им посылать своих приспешников, чтобы те присоединились в силам Абракса. Меднокожие солдаты Кровавого Бога ступили из крови на истерзанный металл, держа наготове черные железные мечи. Их мускулистые тела двигались синхронно, словно они маршировали по плацу на параде. Тут и там мелькали змееподобные твари с длинными гибкими языками, быстрые, как вьющиеся над землей насекомые. Периодически они хватали с поверхности крови всплывающие кусочки мяса. Толпа разлагающихся фигур ржавыми цепями тянула из трясины огромную тварь, состоящую из гниющей плоти. На вздутом лице твари появилась довольная улыбка, она вытащила из складок на коже крошечного визжащего демона и проглотила его. Казалось, из кровавых врат появляются все воплощения ненависти варпа, а за порталом собралось великое множество существ, жаждуших наблюдать за вторжением в святая святых Имперских Кулаков.

На единственном оставшемся от причальной палубы островке ржавого металла стоял Деният. Он казался единственным неизменным предметом на этой арене из мутировавшей по прихоти Темных Богов плоти, словно корпус дредноута удерживал это место в реальном пространстве, не давая рухнуть в варп под весом собственного безумия.

— Я призвал тебя, — закричал Деният, до максимума увеличив громкость голоса, — именно по моей воле ты снова вступил в царство реальности. Абракс Красивый, Абракс Великолепный, я взываю к тебе. Услышь меня!

Абракс поднялся с трона из перекрученных и сплавленных воедино тел членов экипажа, чьи разумы разлетелись в клочья от последовавшего за открытием врат психического удара. Красоту князя демонов ничуть не портила впитавшаяся в одежду и стекающая по совершенной алебастровой коже кровь.

— Никто не может призвать Абракса, — его слова лились подобно песне, — он не приходит по чужой прихоти.

— И все же, — ответил Деният, — ты здесь. Ибо кого же еще мне призвать, чтобы он отомстил Сарпедону из Испивающих Души?

Абракс подался вперед.

— Сарпедон? А я уж начал думать, что Имперские Кулаки, сколь бы вкусными они ни были, станут здесь единственным лакомством, способным утолить мой голод. А здесь Сарпедон… где же он? Врата открыты настежь, армия демонов готова к выступлению. Его я растопчу первым, а потом уничтожу то, что останется, чтобы отпраздновать свою месть!

— Полагаю, — сказал Деният, — он сам придет к тебе. Но устроить обычную резню — слишком мелко для такого, как Абракс, не правда ли? Учинить бойню на полном космодесантников корабле — деяние, достойное какого — нибудь мелкого князька или восходящего демона, но разве этого достаточно Абраксу? Несомненно, ты мечтаешь о чем — то более грандиозном?

— Объяснись! — потребовал Абракс, — я теряю терпение. Смотри! Моей воле повинуются ужасы Тзинча. По моей прихоти они тысячами изливаются из варпа! Я незамедлительно поведу их вперед, если твои слова окажутся правдой.

— Мы находимся на корабле, — начал объяснять Деният, — самом огромном и смертоносном из всех созданных Империумом. А теперь это корабль с порталом в варп. Я украл Глаз Хищника со звезды Кравамеш и внедрил его в «Фалангу». Чего может великий Абракс желать больше, чем прохода в варп, через который хлынут послушные ему легионы, и который он сможет по своему желанию перемещать меж звездами?

Абракс сжал кулак, его мысли практически читались на лице. Нечеловеческие мысли — они попросту не вместились бы в разум человека.

— Я погашу звезды, — сказал он, — я вплету в свой узор всю галактику, даже Терру!

— Я могу отвести тебя туда, — продолжил Деният, — Всю свою жизнь я изучал путь, которым можно обходить неповоротливые армии Империума и появляться на орбитах самых густонаселенных миров. Это путь, который ведет к Терре, уверяю тебя. Но проходит он через самое сердце Человечества! Вообрази, как мир за миром падают, утопая в безумии, и последнее, что они видят перед тем, как лишиться рассудка — «Фаланга», сияющая над ними подобно ужасной звезде! Тысячи тысяч миров постигнет эта судьба, и, добравшись до Терры, ты нанесешь завершающий удар по пресмыкающемуся перед тобой роду человеческому!

— И с чего бы космодесантнику доставлять мне такую радость? — спросил Абракс, — тебе, рожденному по воле Императора. Тебе, неоднократно клявшемуся уничтожать подобных мне. Почему ты хочешь предать свой род столь мучительной смерти?

— Мне не нужны причины, — ответил Деният, — Ненависть — сама себе оправдание.

— О, ненависть! — сказал Абракс, вскакивая на ноги. Кровь доходила ему до лодыжек, в пене извивались лишенные разума хищники, — дар человека вселенной. Величайшее достижение человечества. Даже ваш Император восхищался ей. С ней не сравнится ничто. Она создает миры и разрушает их. Открытая ненависть — это война, а затаенная — мир. Человеческий род — всего лишь триллион проявлений ненависти! Когда человечество исчезнет, я думаю, что сохраню его ненависть. Из нее я создам то, что считаю достойным подражания, что я считаю целесообразным следовать за ними. Меж звезд будет царствовать одна лишь ненависть.

— Так и будет, — сказал Деният, — но сначала нужно завладеть «Фалангой».

— Эта задача, — презрительно сказал Абракс, — достойна моего внимания лишь потому, что ее частью является смерть Сарпедона. Он — последний из тех, от кого Абракс может потерпеть поражение. Когда он исчезнет, останется лишь победить. Я вижу, что нити судеб ведут к гибели. Нет пути, которым человечество может прийти к безопасности. Сарпедон умрет. Все они умрут. А затем наступит черед всей вселенной!