Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

— Так точно, сэр. — Зубы Дэрроу заскрежетали.

— Находиться в резерве не так уж плохо, Дэрроу, — добавил Иде. — Ты будешь загружен серьезной, достойной уважения работой. А если все сложится удачно, то уже в конце года снова будешь летать.

Дэрроу кивнул.

— Дэрроу?

— Так точно, сэр. Я… Я кивнул, сэр.

— Кивки для меня ничего не значат, пилот.

— Виноват. Прошу прощения, сэр.

Иде обошел стол и вновь сел в рабочее кресло.

— Знаешь что, Дэрроу, — сказал он, — давай-ка начистоту.

— Не понял, сэр.

— Скажи, что у тебя на сердце, сынок, и покончим с этим.

Дэрроу взглянул на Хекеля. Лицо майора, казалось, стало даже бледнее, чем прежде, и руки его заметно дрожали. Тем не менее он ободряюще взглянул на Дэрроу.

Дэрроу сделал глубокий вдох:

— Я понимаю, что я еще только четыре недели как принимаю участие в боевых вылетах. Я пока еще всего лишь курсант. Но вчера…

Он взглянул на Хекеля. Хекель нахмурился и покачал головой.

— Как бы то ни было, я считаю, что я могу летать, командир. Я хочу сказать, что я могу хорошо летать. Я, конечно, вряд ли теперь могу надеяться, и я терпеть не могу трезвонить о себе, но вчера я действительно почувствовал, что я… Короче, там была «летучая мышь» и…

— Так, Дэрроу. И что?

Дэрроу почувствовал, что выглядит глупо, начав этот разговор.

— Не важно, сэр.

Иде выпрямился в кресле и достал какой-то планшет с информацией из кипы бумаг слева. Он положил его перед собой.

— Твоя скромность делает тебе честь, курсант. Вот у меня на столе доклад Хекеля. Так… Как там это было названо? Блистательный, феерический полет, не правда ли, майор?

— Это всего лишь доклад, сэр, — смутился Хекель.

— Ты обстрелял «летучую мышь» и безнаказанно смылся. Прирожденный пилот, самородок. Майор не скупился на яркие эпитеты, расхваливая тебя. Вот дьявол, если бы мне только можно было увидеть воочию все то, что там о тебе написано… Я бы, наверное, рекомендовал тебя к награде.

— Вы действительно говорили все это? — пробормотал Дэрроу.

Хекель внимательно рассматривал что-то на паркете.

— Я доложил только о том, что видел сам, курсант.

— И отлично сделал, — похвалил Иде. Дэрроу растерянно заморгал:

— Сэр… Но если я заслужил такую похвалу… Если я показал, на что я способен… Зачем же меня отправлять в запас?

— Это мое решение, Дэрроу. Не обвиняй в этом Хекеля. Он рекомендовал перевести тебя в звено «Добыча», но есть одно маленькое обстоятельство…

— Не понял, сэр.

— Это было твое боевое крещение. Твой первый воздушный бой. Ты отлично справился, но с первыми сражениями всегда так — новички или погибают, что происходит чаще всего, или прыгают выше своей головы. Дальше почти всегда следует спад, удача отворачивается от них. Ты был великолепен в одном вылете на задание, Дэрроу, но одним вылетом нельзя сделать себе карьеры. По этой причине я и решил отправить тебя в запас.

— Но, командир…

— Удача, курсант. Я полагаю, вчера ты использовал весь свой запас удачи. То, что тебе было дано на всю жизнь, ты использовал в одной схватке. Если я оставлю тебя в боевом строю, ты погибнешь во время первого же вылета.

Дэрроу не знал, что сказать. Во рту у него пересохло, он растерянно моргал.

— Так мы покончили с этим вопросом? — спросил Иде.

— Так точно, сэр, — в один голос ответили оба летчика и вышли из кабинета.

Дэрроу хотелось побыстрее покинуть здание, но Хекель догнал его на лестнице.

— Я должен извиниться! — выпалил он.

Дэрроу обернулся.

— Бог-Император! Вам не нужно извиняться, сэр, — сказал курсант. — Только зря вы написали такой отчет.

— Я лишь написал, что видел, Дэрроу. Твой пилотаж был поистине фантас…

— Вы спасли мне жизнь, сэр. Если бы не та отчаянная стрельба… Я был уже на прицеле. Вы спасли мне жизнь.

Хекель остановился на лестнице, попав в яркий свет оконного проема.

— Я сделал все, что мог, — произнес он.

— Вы спасли мне жизнь. Я был уже на прицеле, — повторил Дэрроу.

— Но…

— Спасибо вам.

Курсант спустился по лестнице и вышел в главный холл. Направляясь к выходу, он вновь прошел мимо домовой церкви и только тут заметил затертую строку.

На грифельной доске, там, где был перечень погибших, уже приготовленный для поминания на богослужении, среди знакомых ему имен пилотов из звена «Охота», в самом низу списка, можно было разобрать имя, написанное мелом, но впоследствии стертое сухой тряпкой…

Его имя.

Тэда. Южная ВВБ, 13.01

Тяжелая кольчужная рукавица с грохотом упала на стол.

— Я одолжила ее на складе, — сказала Бри Джагди. — Так что или вы объяснитесь, или я буду вынуждена ударить вас ею по лицу.

Лидер авиабригады Этц Сикан некоторое время задумчиво смотрел на рукавицу. Его пальцы с наманикюренными ногтями выбили быструю дробь о край стола.

— Подождите, дайте подумать… — произнес он вкрадчиво.

Это был прекрасно сложенный, красивый мужчина с пленительной улыбкой и блестящими голубыми глазами. Его темные набриолиненные волосы были идеально уложены, что, наряду с неторопливой, расслабленной манерой общения, могло как очаровывать, так и раздражать. Он поднял взгляд на Джагди:

— Какая-то часть меня хочет, чтобы вы… Как вы это сказали? Ударили меня по лицу. Просто чтобы посмотреть на физиономию Орноффа, когда он начнет разбирать жалобы. Но я не думаю, что это нас куда-нибудь приведет. Кстати, почему бы вам не присесть?

Он широким жестом указал на кресло напротив его стола.

— Я лучше постою, — огрызнулась Джагди.

Сикан пожал плечами:

— Примерно в это время я обычно выпиваю стаканчик джолика. Не составите мне компанию?

— Я бы вас попросила… Нет, черт возьми, нет!

Сикан еще раз пожал плечами и встал из-за стола.

Он подошел к секретеру и налил себе в бокал очень небольшую дозу ликера.

— Вообще-то, я о вас слышал, — сказал он.

Джагди напряглась. Что, черт возьми, это значит?

Одна ее часть хотела тут же выплеснуть все, что было у нее на уме. «И я тоже слышала о вас, о вас обо всех… — хотелось ей сказать. — Обо всех Апостолах — лучших летчиках западного Космического Флота. О Квинте, асе из асов, Геттеринге, Сехре… И больше всего — о Сикане. О ведущем авиабригады Сикане, первом среди Апостолов, кто, однако, более известен не за фантастически большой счет сбитых самолетов, а за непревзойденные качества лидера и тактика воздушного боя. О Сикане, которого беззаветно любят его подчиненные и которого повсеместно считают героем Империума».