Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

Аэргард растерянно пожал плечами.

— Не думаю, что “вверх и вниз” можно применить к этому месту.

Гарел зарычал.

— Какого чёрта ты имеешь в виду?

Аэргард резко посмотрел на него.

— Понятия не имею. У меня нет ответов, которые ты ищешь. Всё что мы можем сделать — поспешить. Мы будем идти за сигналом Эврейна, пока не найдём его. Тибо погиб ради этого. Мы не повернём назад.

— Конечно, не повернём, — огрызнулся Гарел, — но меня злит, что пока братья сражаются на поверхности, мы часами блуждаем по этим проклятым залам.

Аэргард нахмурился.

— Успокойся, — сказал он. — Прошло только шестьдесят восемь минут.

Гарел замер. — Мой хронометр показывает другое.

Настала очередь Аэргарда выругаться. На мгновение он представил, что они обречены вечно блуждать по обсидиановым залам, а время снаружи продолжит идти своим чередом. Войны будут проиграны и выиграны, и орден продолжит существовать. Хуже всего, что они останутся обесчещенными, им придётся нести свой позор, пока время не явит ненужное милосердие и не позволит им умереть. Впервые с момента своего возвышения над остальным человечеством Аэргард испытал истинное отчаяние. Оно поглотит его, если он проявит слабость.

Он решил не позволить подобному произойти.

Аэргард сосредоточился на мече. Мече, с которым он нёс правосудие и ярость. Мече, на котором он поклялся. — Император защитит нас, — тихо произнёс он.

— Дабы мы смогли отринуть тьму, — не колеблясь, продолжил молитву Гарел, прижав кулак к груди.

— И дарует силу нести Его свет.

— Везде, куда бы ни привёл нас долг. — Аэргард и Гарел вместе произнесли заключительные слова, прежде чем последовать за световым мостом в бездну.

Спустя некоторое время после того как Аэргард оставил двадцать третью отметку Чёрные Храмовники достигли центра пирамиды. Это оказался зал ржавчины и металлического хлама, склад сломанных вещей.

Аэргард и Гарел двигались между частями неисправного оборудования, которое вывалило свои внутренности, словно забитые животные. Между машинами тянулись и ползли кабели, соединяя предметы, которые никогда не предназначались для соединения. В трещины в потолке проникал свет. Повсюду бегали крошечные металлические насекомые.

Шум эхом разносился по помещению. Аэргард махнул Гарелу и они стали обходить остов горного бура.

— Трон Терры, — прошептал Гарел.

Впереди кладбище механизмов из цеха превратилось в операционную.

На другом конце зала Храмовники заметили горбатого некрона, называвшего себя Хеприсом, который склонился над каменной плитой. Он работал, что-то бормоча на своём ксено-языке. На плите под его щёлкающими окровавленными когтями лежал Эврейн. Большая часть брони космического десантника отсутствовала, не говоря уже о немалом количестве кожи и мышц под ней. Если он ещё не умер, то умирал.

Рядом на полу лежало знамя маршала.

Гарел зарычал.

Аэргард положил руку на плечо брата. — Мы должны помешать ему снова телепортироваться, — сказал он. — Любой ценой.

Гарел кивнул. — Любой ценой, — повторил он.

Храмовники выскочили из укрытия, устремившись к Хепрису.

Ксенос отошёл от плиты, сжимая вырезанные пластины священной брони Эврейна. Виднелись всё ещё подсоединённые к телу космического десантника кабели. Они сильно натянулись, когда некрон отступил, сохраняя дистанцию.

Он издал раздражённый шум. В ответ из тьмы наверху появилось огромное механическое существо. Оно приземлилось между космическими десантниками и их целью, выбив искры из каменного пола острыми конечностями. Существо поднялось на сегментированных ногах и зашипело.

— Займись им, — сказал Аэргард.

— С удовольствием, — ответил Гарел. Он начал бежать, взбираясь на сломанное оборудование справа.

Существо двигалось поразительно быстро для своих немалых размеров. Оно с грохотом продвигалось через металлолом. Аэргард видел, как одна из его острых ног прошла прямо сквозь армированный лист пластали. Когда монстр устремился на него, Храмовник бросился навстречу и перекатился под брюхом противника.

Существо завизжало и начало топать ногами, пытаясь пронзить космического десантника. Шум стоял оглушительный. Аэргард вскинул меч и рассёк низ живота существа. Полетели искры.

Монстр взвизгнул и встал на дыбы. Затем ударил одной из передних конечностей, попав Аэргарду в грудь и отбросив его через зал. Чемпион приземлился на остов машины, смяв корпус.

Он высвободился, и покатился по полу. Болтер куда-то пропал, цепи чести, связывающие его с бронёй, оказались разрублены.

Он осмотрелся, переводя дух.

Паукообразное существо лежало скомканной кучей, дёргая раскинутыми ногами. На нём стоял Гарел.

— Вперёд! — крикнул он, прежде чем погрузить меч в затылок металлического черепа существа. Монстр завопил и откинулся на спину, придавив Гарела.

У Аэргарда не осталось времени проверять, жив ли брат. Он должен остановить Хеприса, не позволив тому сбежать.

Горбатый некрон вырвал из гнёзд кабели, которые соединяли броню Эврейна с телом. Он отступал, подёргиваясь и прижимая куски доспеха к груди, и смеялся, издавая трескучие шипящие звуки.

— Я перехитрил тебя. Ты проиграл! — сказал он, поднимая посох.

Шар в навершии посоха засветился. Тени начали сгущаться. Он собрался телепортироваться.

Аэргард бросился через зал. Он должен добраться до Хеприса, прежде чем ксенос исчезнет. Нельзя позволить ему сбежать. Астартес взревел от отчаяния.

В воздухе повеяло озоном.

Очередь болтов поразила Хеприса в грудь, насквозь прошила тело и попала в посох. Тот взорвался с рёвом освобождённой энергии, заодно снеся половину лица и туловище некрона. Переместившийся воздух отбросил Аэргарда назад. Он изумлённо озирался.

На столе сидел Эврейн, опираясь на руку. Из дула болтера поднимался дым. Рука дрожала, а лицо выглядело оплывшим из-за повреждения нервов.

— Вы не спешили, — сумел произнести он, прежде чем потерял сознание.

Аэргард вошёл на обзорную палубу “Вечного Крестоносца”.

Хелбрехт стоял на коленях перед смотровым окном. Он наблюдал за далёкими и тусклыми звёздами. Рядом суетился техник, настраивая новый аугметический имплантат, который заменил отрубленную руку. Чемпион почувствовал едкий резкий запах обработанного металла и крови.

Он приблизился, ожидая, пока на него обратят внимание. Прошли недели с тех пор, как он видел Хелбрехта. Маршал уединился в молитве и раскаянии после резни на Шрёдингере-7. Именно так некоторые называли теперь произошедшее. Резня.