Кристиан Данн - Силы Хаоса: Омнибус
Первый Коготь в благоговейном молчании смотрел, как саркофаг переносят через зал и с запрограммированной точностью опускают на место. Еще несколько сервиторов ждали под опускающимся гробом. Они собрались вокруг громадного панциря высотой в три роста Астартес. Руки сервиторам заменяли инструменты и держатели. Лоботомированные рабы суетились вокруг бронированного корпуса, завершая финальные приготовления. Саркофаг должен был занять место в передней части машины.
Дредноут.
От одного слова лед растекался по жилам, но реальность превосходила воображение. Дредноут — совершенный гибрид человека и машины. Герой Астартес, заключенный в узорчатый саркофаг, погруженный в амниотические жидкости и навечно замерший на самом пороге смерти, контролировал практически неуязвимый керамитовый корпус шагающей боевой машины.
Ритуал длился уже два часа, и Талос знал, что еще несколько часов впереди. Он наблюдал за работающими сервиторами, которые подключали провода, заворачивали клеммы и проверяли интерфейс.
— Мой господин, — обратился к нему техножрец Делтриан, — все готово для третьего этапа ритуала пробуждения.
Облаченный в черную рясу человек искусственно увеличил свой рост до роста Астартес, при этом не добавив и грамма мышечной массы. Талосу он напоминал Мрачного Жнеца — скелетообразного пожинателя жизней из доимперской мифологии Терры. Этот образ был широко распространен во многих колонизованных человечеством мирах, даже в тех, которые ушли очень далеко от прародины-Земли. Пожинатель Душ.
Лицо Делтриана, обрамленное черной тканью капюшона, тоже работало на этот образ. Зачем, Талос не мог представить. На Астартес с усмешкой смотрел серебряный череп. Маска была сделана из хрома и пластали, подогнанных под лицевые кости человеческого черепа. А возможно, и заменивших плоть и кость.
Динамик вокса — угольно-черная бусинка на горле человека — транслировал искусственно синтезированный голос Делтриана.
Глаза техножрецу заменяли две блестящие изумрудные линзы. Их затуманивал тонкий слой влаги: каждые пятнадцать минут слезные железы Делтриана испускали струйки шипящей жидкости. Талос понятия не имел, для чего следовало увлажнять глазные линзы техножреца. Они очень мало походили на человеческие глаза, нуждающиеся в защите от пересыхания.
Несмотря на гложущее любопытство, Талос относился к этой причуде с уважением, как и к другим аугментическим приспособлениям Делтриана. Это было личным делом техножреца.
— Легион благодарит тебя, почтенный техножрец, — сказал Астартес, продолжая ритуальный обмен любезностями.
Талос окинул взглядом зал с мраморным полом, со стенами, покрытыми непонятными устройствами, с углублениями в полу, скрывавшими еще больше чудесных механизмов. Вновь обернувшись к техножрецу, он внезапно добавил:
— Благодарю тебя, Делтриан. Ты всегда был нам верным и усердным союзником.
Делтриан замер, как засбоивший автомат. Сервиторы по-прежнему деловито стучали, сверлили, подсоединяли и подключали. Изумрудные глазные линзы техножреца с жужжанием завращались в глазницах, словно пытаясь придать лицу какое-то выражение. Череп, как и всегда, безжизненно ухмылялся.
— Вы нарушили традиционный лингвистический обмен.
— Я всего лишь хотел выразить благодарность за твою службу. За службу, которая так часто остается неоцененной.
Черные глаза Талоса смотрели прямо и искренне.
— Прошу прощения, если я невольно оскорбил тебя.
— Это не было ошибкой лингвистического обмена?
— Нет. Я сказал это намеренно.
— Анализирую. Анализ завершен. В ответ я скажу следующее: спасибо за вашу высокую оценку, Астартес один-два-десять.
«Астартес один-два-десять»? Талос улыбнулся, когда до него дошло. Первый Коготь, второй Астартес, десятая рота. Его первоначальный номер в отделении.
— Талос, — сказал Повелитель Ночи. — Меня зовут Талос.
— Талос. Принято. Зафиксировано.
Делтриан направил свою улыбку мертвеца на саркофаг.
— Призвав на помощь Бога-Машину и благословенный союз просвещенных Механикум и легионов Хоруса, я осмеливаюсь вернуть к жизни этого воина, в том случае если ваша миссия не противоречит Первой Клятве. Произнеси вслух свою клятву.
Вернувшись к формальной церемонии, Талос ответил:
— Во имя моего примарха, который любил Хоруса как брата и служил его делу, я даю тебе клятву. Восьмой легион ведет войну против Золотого Трона и Культа Марса. Верни нам нашего павшего брата, и прольется имперская кровь. Наполни его своей тайной силой, и ложные Механикум заплатят за свои преступления.
Делтриан вновь замер. Талос уже начал сомневаться, правильно ли он произнес клятву. Повелитель Ночи изучал тексты, но сам проводил ритуал впервые.
— В твоей клятве нет разногласий с Первой Клятвой. Мои знания послужат к нашему обоюдному благу.
— Пробуди его, Делтриан, — проговорил Талос, понизив голос и глядя прямо в глаза техножрецу. — Буря приближается. Время платить по счетам. Он должен встать рядом с нами.
Это тоже было отклонением от предписанного ритуала. Делтриан замешкался, анализируя слова Астартес.
— Ты осведомлен о вероятности неудачи? Эта воинская единица сопротивлялась всем четырем предыдущим попыткам пробудить ее.
— Я знаю, — сказал Талос.
Он смотрел на саркофаг, покрытый позолотой славы, уже установленный на должное место в корпусе боевой машины.
— Малкарион не просыпался ни разу. И он с самого начала не хотел, чтобы его тело положили в склеп.
Делтриан ничего не ответил. Техножрец не представлял, как можно отказаться от возможности стать настолько ближе к Богу-Машине. Не понимая эмоциональной подоплеки происходящего, он просто молча ждал, пока Талос не заговорит снова.
— Могу я задать вопрос?
— Я даю вам разрешение при условии, что вы не потребуете разглашения законов священного Механикум.
— Я чту ваши обычаи. Но я хотел бы… оставить здесь почетный караул. Они будут наблюдать за ритуалом. Это неприемлемое нарушение традиций?
— Когда-то было принято постоянно держать почетный караул в Зале Памяти, — ответил Делтриан.
С выражением настолько близким к человеческому, что становилось жутко, механический человек склонил голову к плечу и произнес:
— Как меняются времена.
Улыбка все это время не покидала его скелетообразного лица.
Талос кивнул, в свою очередь улыбнувшись: