Кристиан Данн - Силы Хаоса: Омнибус

Септимус выругался вполголоса и открыл общий вокс-канал:

— Все части Восьмого легиона, это «Громовой ястреб» десятой роты «Опаленный». Доложите о вашем местоположении.

В голосах, прозвучавших в ответ, слышалось напряжение, гнев и ярость боя. Септимус уменьшил тягу. Двигатели взревели громче, и боевой катер приблизился к месиву беспорядочной схватки, захлестнувшей посадочную площадку войск Магистра Войны.

— Следите за небом, Повелители Ночи, — сказал пилот на беглом нострамском. — Мы на подходе.

— Поспешите, — отозвался кто-то. — Большинство из нас уже вынуждено убивать их голыми руками.

В хоре голосов Септимус разобрал детальный список того, что надо было эвакуировать с поверхности. Там оставались «Лэндрейдер», четыре «Рино», «Поборник» и сорок один Астартес.

Всего через несколько минут «Опаленный» завис над посадочной площадкой. Двигатели высоты поддерживали корабль в воздухе.

Посадочная площадка, построенная одиннадцатой ротой с «Предчувствия», была самой базовой — если вообще заслуживала это название. Уцелевшие танки и люди сгрудились вокруг клочка опаленной земли, обратив оружие на плотные ряды окруживших их смертных рабов Черного легиона. Смертные заметили приближающиеся боевые катера и пытались теперь скрыться, захватив машины Повелителей Ночи.

Как и сказал неизвестный Астартес, несколько воинов Восьмого легиона отбивались от смертных кулаками. Поставка боеприпасов прекратилась несколько часов назад. Даже орудийные башни танков лишь изредка изрыгали смертоносный огонь в бурлящую вокруг них человеческую массу.

— У них там не хватает места, чтобы перезарядить танки. Мне начать стрелять по толпе? — спросил Септимус. — Мой боезапас практически на нуле.

Катер, зависший в пятидесяти метрах слева, немедленно начал поливать смертных огнем из тяжелых болтеров, пробивая в запаниковавшей толпе огромные дыры.

Глупо спрашивать такое у Повелителей Ночи. Открыв огонь, Септимус добавил свою лепту к царившему внизу хаосу.

Брат-сержант Мелькия целеустремленно продвигался по вражескому кораблю.

Его люди разбились на отряды по пять и следовали за ним.

Темнота не смущала брата-сержанта. С ней легко справлялись системы визора. Переплетающиеся коридоры тоже не представляли никаких затруднений. Он выбирал направление по памяти, потому что ударные крейсеры Астартес почти идентичны друг другу. В этом заключалось рациональное зерно постройки кораблей по стандартизированным шаблонам, принятым у Адептус Механикус.

Мелькия крался по коридорам, держа перед собой тихо ворчащий цепной меч и плазменный болтер. Тьма, затопившая судно Предателей, расступалась перед ним. Линзы шлема окрашивали все вокруг в изумрудно-зеленый, выхватывая из мрака детали: участки стен, боковые туннели и тепловые следы недавно прошедшего здесь человека.

— Ауспик, — передал сержант брату Хиралусу.

— Движения нет, — ответил Хиралус. — Слабые тепловые отпечатки повсюду вокруг. Они сходятся в отсеке впереди нас.

— Вперед, во имя Императора, — сказал Мелькия, продолжая движение.

Сержант снял шлем, решив, несмотря на абсолютную темноту, положиться на собственные чувства. Он был Астартес. Такова их природа.

Восприятие Мелькии, больше не скованное шлемом, обострилось в ту же секунду. Шлем, при всех своих достоинствах, не всегда мог заменить природные чувства.

Весь корабль был пропитан скверной. Даже в воздухе ощущался ее отвратительный привкус. Судно слишком много времени провело в варпе, слишком долго его обитатели дышали рециркулированным воздухом. Теплый и затхлый, он покалывал кожу и стальные заклепки над бровью Мелькии. Три штуки — знак долгой и славной службы.

На плече каждого воина виднелась рубиновая капля крови величиной с кулак смертного, с белыми мраморными крыльями по бокам. Этот символ пережил тысячелетия, так что Повелители Ночи узнают его без труда. Собственная эмблема Предателей казалась издевательской и извращенной пародией на символику Кровавых Ангелов: клыкастый череп вместо священной крови примарха, и нетопыриные крылья вместо чистого оперения убиенного Ангела, Сангвиния.

Давняя ненависть вскипела в сердце Мелькии, когда он с плазменным пистолетом на изготовку проник в отсек. Дрожь, сотрясавшая корабль, становилась все яростней. Удивляло то, что это был не рваный ритм боя, когда судно содрогается под вражескими ударами, а куда более регулярная тряска. Трение при вхождении в атмосферу? Возможно. Однако у Мелькии не хватало данных, чтобы объяснить поведение вражеского корабля, и брат-сержант выкинул это из головы. Ему следовало выполнять долг. Он дал клятву.

Помещение было довольно просторным. Почти впечатляющим. На борту «Злобы» такая же комната служила часовней Бога-Императора Человечества. На «Завете», похоже, ее приспособили под загон для рабов. Мусор усыпал пол. Столы, пустые и пыльные, стояли в случайном порядке. У одной из стен валялись спальные мешки.

— Ауспик, у вас есть что-нибудь? — снова спросил Мелькия. — Я ничего не вижу.

— Вот поэтому ты покойник, — прошипел Талос, падая на сержанта с потолка.

Словно пауки, они выжидали в засаде, закрепившись на потолке. Когда Кровавые Ангелы вошли в комнату, Первый Коготь рухнул вниз, пролетев десять метров и уже на лету поливая лоялистов огнем.

Талос нанес удар первым. Аурум отразил болтерный снаряд и в глубоком выпаде вонзился в грудь сержанта, имевшего глупость снять шлем.

— Аурум! — зарычал сержант. — Наш клинок!

В ответ Талос ударил противника головой в лоб. Заклепки, полученные за долгую службу, пробили кость и вонзились в мягкую мозговую ткань.

Два отделения врезались друг в друга. Они были равны во всем, но Первому Когтю удалось застать противника врасплох.

Талос рванул меч влево, разрезав позвоночник Мелькии, легкие, одно из сердец и керамитовый нагрудник с такой легкостью, словно кромсал пустой воздух. Кровавый Ангел, пошатнувшись, отступил назад, и Повелитель Ночи всадил в его шею болт. Всего один снаряд. У Мелькии была ровно секунда на то, чтобы впиться пальцами в открытую рану, — после чего громыхнул взрыв, и голова сержанта разлетелась кровавыми брызгами.

— За Императора! — выкрикнул кто-то из Ангелов.

Темноту прорезали вспышки болтерного огня и сполохи силовых клинков.

Талос прыгнул на крик. Его золотой меч обрушился вниз, расколов надвое болтер Ангела. Противник встретил обратный удар клинка собственным гладиусом.