Джонатан Грин - Империум человечества: Омнибус

— Щиты на полную мощность! — разнёсся по рубке голос капитана.

Камикадзе прорвался сквозь стену энергии. Взрыв был столь ярким, что Аджента прикрыла глаза, а когда зрение вернулось, то она увидела, как ещё больше вражеских кораблей отделились от главного строя, вдохновлённые действиями их товарища.

— Что с щитами, капитан? — Рявкнул Калеб изо всех сил пытаясь перекрыть рёв клаксонов и голос летописца.

— Этот удар дорого нам обошёлся. Мощность меньше сорока процентов.

Все направленные вдоль бортов орудия “Неотвратимого Возмездия” сразу же поставили стену огня между крейсером и эльдарскими рейдерами. Большинство кораблей ксеносов было уничтожено, но ещё больше их отделилось от общей группы, пока, в конечном счёте, все их корабли не вступили в бой, используя в полной мере превосходную манёвренность, быстро атакуя и отступая за радиус действия орудий Храмовников. Очередной рейдер получил прямое попадание, закружился и врезался в напарника.

В иллюминатор сестра увидела один небольшой корабль, который прорвался сквозь облако обломков и стену огня, действуя также как тот эльдарский пират, который почти уничтоживший щиты. Увидел его и кастелян Калеб.

— Всем орудийным батареям открыть огонь по небольшому кораблю, — отдал он приказ по общей вокс-системе “Неотвратимого Возмездия”.

Копья оранжевой и жёлтой энергии устремились к эльдарскому рейдеру, но его крошечный размер почти исключал попадание. Его почти сбили, когда он приблизился к мостику ударного крейсера, но вместо того, чтобы уничтожить атакующего, выстрел всего лишь опалил корпус.

— Приготовиться к столкновению! — приказал Калеб, в то время как рейдер на полной скорости неумолимо мчался к стремительно истончавшимся щитам.

Прежде чем опустилась тьма, Аджента успела услышать, что речь летописца наконец-то закончилась.

Сестра очнулась и обнаружила, что один из слуг Храмовников перевязывает ей голову, рана снова открылась от удара. Очки слетели, когда она потеряла сознание, поэтому ей пришлось прищуриться глядя в иллюминатор, где она разглядела посреди пустоты почерневшие корпусы эльдарских кораблей. По отсутствию активности на мостике и выключенным аварийным клаксонам Аджента предположила, что победа досталась Чёрным Храмовникам.

Но исчез и другой шум.

Слуга завязал повязку, под которую попали и несколько прядей тёмно-рыжих волос, и ушёл. Девушка встала на колени и начала водить рукой по палубе, пытаясь найти очки. Над ней нависла гигантская тень. Она посмотрела вверх, ожидая увидеть капеллана Гератия, но это оказался кастелян Калеб. Он протянул свою большую руку, на ладони лежали очки. Одно из стёкол треснуло, но других повреждений не было. Она взяла их и плотно надела на нос.

— Сигнал? Он… — начала она, но остановилась, посмотрев, куда показывает Храмовник. В той части мостика стояла разбитая вдребезги вокс-станция. Из неё торчал крозиус Гератия.

Аджента посмотрела на Калеба и тот печально улыбнулся.

— Брат Атрей. Пожалуйста, проводи сестру Адженту в её каюту, — приказал он. Астартес кивнул и быстро направился к девушке. Аджента слегка поправила мантию, проведя по ней пальцами, оставив красный след.

— И, сестра? — произнёс кастелян, когда она уже была на пороге мостика. Девушка обернулась и увидела, что Чёрный Храмовник продолжает печально улыбаться. — Пожалуйста, пока продолжаешь путешествовать с нами, постарайся не попадаться на глаза капеллану.

Аджента только поправила очки на переносице и вышла.

Аджента осмотрела часовню, встречаясь взглядом с десятками пристально смотревших на нее пар глаз. Немытая толпа, облаченная в грязные лохмотья, хранила молчание. Никто не двигался, самозабвенно внимая женщине в ржаво-красной рясе, обращавшейся к ним с кафедры проповедника. Сняв очки, Аджента аккуратно протерла стёклышки, стараясь не повредить и так треснувшую левую линзу. Затем сестра вновь водрузила пенсне на привычное место у самой переносицы и откашлялась.

— Кто-нибудь? — она продолжала оглядывать помещение. — Ну, кто угодно?

Но большинство детей, на которых падал взгляд Адженты, тут же отводили глаза, предпочитая уставиться в пол или на проржавевший потолок импровизированной схолы. Другие прикладывали пальцы к поджатым губам, изображая глубокую задумчивость, а некоторые даже и не пытались притворяться, дерзко грызя ногти или зевая от скуки.

— Никто из вас не может назвать мне дату праздника Вознесения Императора? — Аджена нарочито гневно всплеснула руками, подняв раскрытые ладони. Тяжелая ткань рукавов тихо шуршала, дрожа от вибраций, создаваемых субварповыми двигателями корабля. Так и не добившись ответа, сестра-диалогус сменила тактику.

— Силия, твой родной мир так далек от света Императора, что вы пренебрегали долгом ежегодного почитания жертвы, принесенной Им во благо всего человечества?

На лице девочки, к которой обратилась Аджента, появилось выражение маленькой мышки, угодившей в луч прожектора. Нездорово бледные щеки Силии, долгие годы не видевшей солнечного света, начали краснеть, становясь светло-багровыми.

— Не удивительно, что твоя семья стремилась попасть на паломнический корабль. Возможно, увидев несколько святых чудес Империума, монументов и целых планет, возведенных и заселенных в Его честь, ты сумеешь, по возвращении домой, просветить своих сородичей-язычников.

Аджента понимала, насколько лживы её слова. Паломнические корабли, медленно идущие по субварповым маршрутам Галактики, очень редко совершали обратные рейсы. Даже суда, успешно избежавшие нападений пиратов, ксеносов и иных хищников бездны, сумевшие уцелеть и замкнуть круг путешествия, оказывались в месте отправления через века, а то и тысячелетия после старта. Оставив в покое разревевшуюся Силию, сестра уставилась на другую ученицу, стройную девочку с волосами цвета воронового крыла. Та нервно сглотнула, поняв, что настала её очередь встретить вопросы Адженты лицом к лицу.

— Эфраэль, ты отмечала на борту «Вестника благочестия», по меньшей мере, тринадцать Вознесений Императора. Уж ты-то должна вспомнить дату празднования?

Девочка смотрела на Адженту огромными тёмными глазами. Пустотница, одна из многих детей, вступивших в жизнь на борту корабля, Эфраэль никогда не ступала на поверхность ни одной планеты или спутника. Её глаза, не знавшие естественного освещения, привычные к искусственным сумеркам жилых палуб, увеличились, чтобы впитывать мельчайшие частицы доступного света. Радужные оболочки Эфраэль превратились в тонкие колечки синевы, но в остальном девочка выглядела, как совершенно обычный человек, в отличие от пустотников третьего или четвертого поколения, у которых даже белки глаз исчезали, наливаясь чернильной тьмой. Те из них, кого при рождении не убили испуганные родители, и кому удавалось пережить детские годы, часто впоследствии скрывались в недрах корабля, выбирая жизнь в обществе таких же изгоев.