Стивен Эриксон - Пыль Снов

Они встали у подножия холма.

— Жду здесь. Собирай придурков, Улыба, и побыстрее.

Подавив желание огрызнуться, она полезла вверх. Была бы большая разница, будь капралом она. Вот превосходный пример. Будь капралом она, по склону ползал бы Тарр. Факт.

Корик услышал ее и спустился навстречу. — Никакой колонны, а?

— Да. Как догадался?

— А чего тут гадать? Я ждал и… нет колонны.

Они сошли по склону туда, где ждал Тарр.

— Мы потеряли противника, капрал?

— Похоже на то, Корик. Теперь кулак нас растормошит — выдохнемся, пока их ловим. Он думает, что мы сунули голову в осиное гнездо.

— Эти летерийцы не смогут подловить нас в нашей же игре, — заявил Корик. — Мы их уже учуяли бы.

— Но не учуяли, — заметила Улыба. — Они нас сделали.

— Ленивые, — сказал Тарр. — Самодовольные. Скрипач был прав.

— Разумеется, — ответила Улыба. — Он же Скрипач. Вечная проблема — люди у власти никогда не слушают людей знающих. Это словно два мира, два разных языка. — Она замолчала, заметив, как мужчины смотрят на нее. — Чего?

— Ничего, — сказал Тарр. — То есть… какое умное замечание, Улыба!

— О, и это вас потрясло?

— Меня потрясло, — сказал Корик.

Она скорчила рожу. Хотя втайне была довольна. «Верно. Я не такая дура, как вы думали. Я не дура, хотя всё думают… Ну, они сами и есть настоящие дураки».

Они поспешили вдогонку роте, но всё закончилось раньше.

Засада Летера ждала Кенебову толпу на лесистом склоне, на спуске в ложбину. Ряды вражеских солдат встали над недавно вырытыми окопами, выпустив несколько сотен стрел без оперения и с глиняными шариками вместо железных наконечников. В реальном бою половина малазан была бы сразу убита или ранена. Еще несколько залпов — и остатки солдат также пришлось бы списать в расход.

Брюс Беддикт прошагал между завывающих и скачущих от радости летерийцев, подойдя к Кенебу и украсив его кожаную кирасу алой полоской, проведенной смоченным в краске пальцем. — Простите, кулак, но вас только что стерли.

— Точно, Командор, — признал Кенеб. — Три сотни мертвых малазан валяются в лесном «мешке». Очень ловко проделано. Хотя я думаю, что один урок вы так и не выучили.

Улыбка на лице Брюса несколько поблекла: — Кулак? Боюсь, я не понимаю.

— Иногда тактика вынуждает нас к жестокости, Командор. Особенно когда вы выбились из времени и приходится спешить.

— И?

Внезапно загудели рога из-за холмов, что были за спинами отрядов Летера с… ну, короче говоря, со всех сторон.

Кенеб закончил: — Три сотни мертвых малазан. И восемь сотен мертвых летерийцев, включая главнокомандующего. Неравный размен, но это война. Думаю, Адъюнкт одобрила бы…

Брюс сухо усмехнулся, вздохнув: — Урок выучен, Кулак Кенеб. Мои комплименты Адъюнкту.

Тут к ним подошел Скрипач. — Кулак, вы задолжали мне и моему взводу две ночи… Разрешите идти, сэр?

Кенеб ухмыльнулся Брюсу: — Адъюнкт, конечно, примет ваши комплименты, Командор, но на деле они предназначены этому вот сержанту.

— Ага, вижу.

— Вот еще урок для обдумывания. Нужно прислушиваться к ветеранам, даже низкого звания.

— Что же, — пробормотал Брюс, — я могу поохотиться за немногими оставшимися в живых ветеранами. Тем не менее, Кулак, я полагаю: жертва тремя сотнями солдат вряд ли позволительна в вашем положении. Даже ради выигранной битвы.

— Верно. Отсюда мои слова насчет времени. Я послал вестового к кулаку Блистигу, но мы не успели организовать взаимодействие к моменту засады. Я же предпочел бы вовсе избежать всякого контакта с вашими силами. Но, зная, что все мы предпочли бы провести ночь в кроватях, я решил, что более полезным будет устроить столкновение. Теперь, — улыбнулся он, — можно маршировать к назад, Летерасу.

Брюс вытащил носовой платок, смочил из фляжки. Подошел к кулаку и тщательно стер красную полосу с кирасы.

Капитан Фаредан Сорт вошла в конторку Добряка и обнаружила его стоящим около стола, взирающим на огромную неопрятную кучу каких-то волос.

— Боги подлые, это что такое?

Добряк поднял взгляд: — А на что похоже?

— На волосы.

— Верно. Волосы животных, насколько могу судить. Самых разных зверей.

— Воняет. Что волосы делают на вашем столе?

— Отличный вопрос. Скажите, лейтенант Прыщ был во внешней конторе?

Капитан покачала головой: — Боюсь, никого там не было.

Добряк хмыкнул: — Подозреваю, прячется.

— А я сомневаюсь, что он посмел сделать такое…

— О, не напрямую. Но готов поставить фургон золотых империалов, что руку он приложил. Воображает себя особо умным, лейтенантик мой.

— Если он владеет чем-то, что очень ценит, — сказала она, — раздавите это ногой. Вот так я забочусь обо всех, что кажутся готовыми устроить проблемы. Так я сделала на Семиградье — и он до сих пор смотрит с тоской в глазах.

— Точно? С тоской в глазах?

— Точно.

— Это… превосходный совет, Фаредан. Спасибо.

— Рада слышать. Но я заходила узнать, не повезло ли вам найти наших блудных магов.

— Нет. Полагаю, пора привлечь Верховного Мага, Быстрого Бена. — Если, — добавил он, — они того стоят.

Женщина отвернулась и поглядела в окошко. — Добряк, Синн спасла многие, многие жизни в И’Гатане. В ночь осады и потом, когда выжившие пробрались под городом. Ее брат капрал Шип сам не свой от тревоги. Она резкая, это точно, но я не считаю, что это всегда плохо.

— Адъюнкт, кажется, испытывает отчаянную нужду в магах. Почему бы?

Сорт пожала плечами: — Я знаю не больше вас, Добряк. Скоро мы уйдем от удобств Летераса.

Мужчина хмыкнул: — Никогда не давайте солдату избытка комфорта. От этого все беды. Она права, подгоняя нас. Но было бы приятно знать, куда мы идем.

— А мне было бы еще приятнее знать, что восемь тысяч солдат сопровождает не один полусумасшедший Верховный Маг. — Она помедлила. — Мы не найдем еще одного Клюва среди взводов, Добряк. Чудеса не повторяются.

— Вы начинаете говорить как мрачный Блистиг.

Капитан одернула себя. — Вы правы. Простите. Я только тревожусь насчет Синн.

— Так найдите Быстрого Бена. Пусть заглянет во все сортиры или как их там…

— В садки.

— Вот-вот.

Вздохнув, она повернулась к двери. — Пошлю к вам Прыща, если увижу.

— Не надо. Он рано или поздно вылезет. Оставьте лейтенанта мне, Фаредан.

Сержант Смола бросала кости с сестрой и Баданом Груком. Дальхонезская версия — человеческие костяшки, отполированные от долгого употребления, блестящие как янтарь. Легенда гласит, что они принадлежали трем торговцам из Ли Хенга, приехавшим в деревню ради воровства. Естественно, они потеряли не только пальцы на руках. Дальхонезцы не любят учить нарушителей; они склонны к делам менее утонченным. В конце концов, кому не по нраву сеанс добрых пыток? А дураков — торговцев меньше не станет…