Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I

«Охрана усилилась, но теперь им приходится следить за миллионами новых лиц».

Следующие шесть дней он провел, наблюдая за лагерями рабочих, после чего решил отказаться от прежних своих планов и направился на север по горным пастбищам и тропам, стараясь постоянно держать в зоне видимости гигантскую строительную площадку. Внизу, со стороны Куньлунь, по заснеженным ущельям текли непрерывные потоки свежей рабочей силы и грузовиков, везущих к Дворцу припасы и строительные материалы из шахт Шидзанга. С высоты они напоминали медлительные реки темной талой воды с плывущими по ним черными айсбергами. Там, где потоки трудовых армий встречались, под сенью высоких стен Дворца возникали временные города, состоящие из бараков и распределительных центров, где принимали мигрантов, забирали на сохранение вьючных животных и сервиторов, раздавали воду, продовольствие и медикаменты. Уже разгруженные материалы: строительный лес, чугун, сталь, руда и щебень — громоздились вокруг этих поселений подобно мусорным кучам. При помощи подъемных кранов и сложных систем блоков грузы постепенно поднимались на стены. Отовсюду неслись звуки сигнальных горнов, прокатываясь эхом по ущельям.

Порой путник останавливался, садился и просто смотрел на Дворец, казавшийся ему самым прекрасным творением во Вселенной. Конечно, наверняка это было не так. Без сомнения, в далеких забытых мирах можно найти древние, созданные еще до человека строения, способные затмить эту красоту, или хотя бы столь же поразительно гигантские и внушающие тот же благоговейный восторг. Важна была не архитектура. Идея, положенная в основу, — вот что делало Дворец прекрасным. Именно внутренняя концепция придавала этому строительству подлинную ценность.

Дворец представлял собой самый огромный и красивый из скальных массивов Терры, превращенный в столицу и резиденцию правителя, а теперь, хоть и запоздало, он становился еще и крепостью.

Исчезнувший гималазийский пик был разобран на стройматериалы. Осознав это, путник улыбнулся. Люди совсем забыли о скромности.

Переодевшись в обноски и нацепив грязные поножи, он в течение трех дней трудился вместе с генетически модифицированными ограми Ней Монгголия. Известные также под прозвищем мигу, они неуклюже шагали вверх и вниз по тропам, волоча на спинах пластины цурлита, огромные корзины с нефритом и египетской яшмой. Они насыпали заграждения и оборонительные валы, орудуя массивными лопатами, сделанными из лопаточных костей гигантских гроксов, и в неослабевающем ритме забивали в камень железные столбы, к которым потом крепилась намотанная кольцами колючая проволока.

По вечерам, возвращаясь в свои бараки, огромные создания вкалывали себе каш — клейкую субстанцию, получаемую из яда нематоды, обитающей в пустыне Гоби. От этого вены мигу вспухали, а глаза закатывались, после чего великаны начинали что-то нечленораздельно бормотать.

Наблюдая за ними, путник подсчитывал дозировку и продолжительность воздействия.

Огры не были против того, чтобы он работал вместе с ними, но в целом относились к нему с большим подозрением. Он делал все возможное, чтобы сойти за одного «из этих прямоспинных белолицых», стремящегося заработать себе регулярное пособие и премию от Масонской Гильдии. И документы у него были в порядке. Но едва он попытался купить у мигу немного каша, как огры стали держаться настороженно, опасаясь, что он — один из геноводов, подсылаемых, чтобы следить за порядком среди рабочих.

И тогда они решили его убить.

Воспользовавшись предлогом, что подобные сделки следует проводить втайне, трое мигу выманили его из лагеря и завели в каменистую ложбину, где громоздились глыбы кремня и кахолонга, заготовленные строителями. Перед ним разостлали тряпицу, на которую выложили нарезанный на порционные кусочки наркотик. А затем один из великанов неожиданно выхватил тычковый нож и попытался вогнать его в печень покупателя.

Тот только вздохнул — ему хотелось обойтись без таких осложнений.

Он перехватил запястье мигу, выкрутил ему руку и заломил ее в локте. Сустав согнулся в обратном направлении, конечность безвольно повисла, а путешественник без труда выдернул нож из ослабших пальцев. Генетически измененный рабочий не выказал ни малейших признаков боли, только удивленно заморгал.

Каждый из этой троицы являл собой титанических размеров жилистое существо с чудовищно и неестественно развитой мускулатурой. Им и в голову не могло прийти, что какой-то европеец, будь он даже очень крупным и крепко сложенным, способен доставить им неприятности.

Еще один размахнулся, нанося мощнейший, но крайне неумелый удар, словно признавая, что они и в самом деле столкнулись с проблемой. Мигу планировал разобраться с ней одним махом, раздробив европейцу челюсть и опрокинув того на землю с переломленным у основания черепа позвоночником.

Но удар не сумел поразить чужака. Вместо этого кулак гиганта наткнулся на неожиданно взмывший ему навстречу тычковый нож. Лезвие вспороло запястье, отделяя кожу и мышцы от кости. На сей раз мигу ощутил боль. Взревев, он попытался подхватить куски плоти, отрезанные от его изувеченной руки. Европеец заставил его умолкнуть, вогнав клинок в массивный лоб. Удар проломил кость так, словно был нанесен не ножом, а шахтерской киркой.

Мигу повалился назад с торчащей между глазами, подобно какой-то удивительной диадеме, рукояткой тычкового ножа.

Третий великан набросился на европейца сзади, сжав того в медвежьих объятиях. Мигу со сломанной рукой попытался нанести противнику удар в лицо, но путешественник уже устал от этой игры. Передернув плечами, он вырвался из захвата, провернулся на пятках и ударил рабочего в солнечное сплетение кулаком. Грудина раздалась в стороны. Когда европеец отдернул руку, его ладонь была словно затянута в алую перчатку. В ней он сжимал то, что осталось от исходящего паром сердца мигу.

Гигант со сломанной рукой — единственный из троих, кто еще оставался в живых, — что-то испуганно забормотал и бросился бежать к выходу из ложбины.

Путешественник не испытывал к раненому противнику неприязни, но и отпустить его не мог. Он наклонился, подобрал окровавленными пальцами небольшой кусочек кремня, взвесил в ладони и запустил вслед убегающему мигу.

Импровизированный снаряд промчался по воздуху, точно пуля, и с отчетливым хрустом вошел в затылок огра. Рабочий грузно повалился на землю и головой вниз скатился по куче щебня.

Сбросив все три трупа в бездонную пропасть, убийца вымыл руки снегом и забрал тряпицу с кашем.