Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович
– Да, печально… Наверное, и норму из-за этого не мог выполнить?
Мужчина опустил глаза, словно от стыда:
– Трудно было, еле две вытягивал.
Да только генерал сразу заметил нервный тик страха, от которого у его собеседника дернулось веко. Напрягая все свое внимание, он старался беззаботно продолжать разговор:
– Наверняка здесь уже много лет?
– Да, девятый год пошел. – Но голос Хромого Готи стал глухим и прерывистым.
– Ха! Да ты старожил! Мне кто-то говорил, что здесь такое – огромная редкость. Не надоело в одном месте столько жить?
– Надоело. Хотя кормили отлично, грех жаловаться…
– Так чего ты в армию не запишешься?
– Хромой я… – В который уже раз вчерашний раб испуганно оглянулся.
– А дома тебя кто ждет?
– Есть семья, дети. Только как они там за столько времени…
Голос мужчины стих настолько, что Тербону пришлось наклоняться, чтобы лучше слышать. Это его разозлило окончательно:
«Да что это за тип и чего он так боится? Или со всеми тут успел перессориться, или что-то знает примечательное. Судя по его ветеранскому стажу – с людьми он ладить умеет, а враждовать скорей всего и имея причину не станет. Тогда о чем надо знать, чтобы так бояться? Ну ладно, не хочет говорить здесь, запоет в другом месте. Да скорей всего он со мной наедине и в самом деле быстрей расколется… Ага! Придумал!»
Генерал встал и буркнул на прощание:
– Ладно, дружище Готи, счастливо тебе добраться до дома.
И, не дожидаясь ответа, неспешно пошел в общую массу снующих во все стороны людей. Затем свернул за угол сарая, оббежал длинный барак, вскочил в служебное полутемное помещение и оказался точно напротив того места, где сидел недавно. Но теперь через чуть приоткрытые ставни мог легко наблюдать за недавним собеседником. Тот опять постарался сжаться, словно не желая быть заметным, и преисполнился трепетным ожиданием. Ни на секунду не отрываясь взглядом от лица Хромого, генерал поманил к себе пальцем одного из своих офицеров и нашептал четкие приказы.
Когда офицер появился перед недавними рабами, они словно почувствовали, что именно он отдаст команду о выступлении. Тот и выкрикнул, но совсем не то, что от него ждали:
– Выход отменяется. А чтобы вы не бездельничали, для всех найдется работа. Слушай мои команды: вот вы все отправляетесь на задний двор общей кухни и переложите поленницу дров, как вам укажет господин капрал. Вы все – на разгрузку доставленных продуктов. Вы – на уборку общественного барака. Да пошевеливайтесь! Так, кто еще остался? А вы двое хватайте метлы и постарайтесь идеально вымести вот эти служебные помещения. А ты чего там расселся? Присоединяйся к ним! Все трое за мной, сам покажу, где что делать.
Целая гамма чувств промелькнула за время этого монолога на лице у Хромого Готи. Ужас, паника, ничего не соображающие глаза, тупая безысходность, попытка осознать смысл дальнейших приказов, некоторая расслабленность при понимании и, наконец, тупая покорность судьбе, от которой не уйдешь.
Офицер привел Готи в комнату, где генерал так и сидел в полутьме, и приказал:
– Выполнить все, что скажет вам мой командир.
Когда он удалился, Тербон постарался говорить как можно более житейским, спокойным тоном:
– Присаживайся, дружище. И чего ты так все время трясешься?
– А вы кто? – Мужчина почти заикался.
– Да какая разница, в каком я звании, лучше я тебе расскажу, кто меня сюда послал. Его святость монах Менгарец. Слышал о таком?
– Довелось… Все только о нем и бают.
– Вот он меня и послал проверить, чего это рабы по своим домам разбегаться не желают. Слишком уж в вашу хорошую жизнь не верит.
– Да нет, жить тут хорошо, – заученно забубнил Хромой, внимательно вглядываясь в темные углы. – И кормят хорошо, и…
– Хватит одно и то же талдычить, надоело. Ты мне лучше расскажи, чего ты так боишься?
– Ничего, вам показалось. – После этого повисло такое тяжелое молчание, что мужчина занервничал еще больше. Потом стал елозить на стуле и все-таки не выдержал первым: – Просто очень домой хочется, сильно соскучился.
– Домой – это хорошо. А вот быстро добраться домой – это еще лучше! Не правда ли? – Генерал вместе со своим стулом с грохотом сдвинулся вперед. – До вас дошли слухи, что Менгарец и его люди всегда сдерживают слово?
– Мы знаем о защитниках дворца и их семьях.
– Значит, ты мне должен поверить. Поэтому я предлагаю: ты мне выкладываешь все, что знаешь плохого об этом месте, а я немедленно выдаю тебе коня, лучшую провизию и специальный пропуск на свободное перемещение куда хочешь. Итак, я слушаю!
Хромой Готи, кажется, готов был молчать даже под угрозами пыток, но он уже слишком настроился на уход из этого места. Поэтому сопротивлялся слабо и апатично:
– Но мне нечего рассказывать…
– Тогда я дам запрет, и никто не уйдет до тех пор, пока я не узнаю всей правды.
– Вы и так ее узнаете…
– Тем более! Тогда что тебя сдерживает от признания?
– Страх… Страх, что меня затопчут…
– Кто затопчет? – Тербон мастерски повышал голос в нужный момент.
– Все они. – Кивок в сторону Каменного града. – Как только все узнают о царящем здесь ужасе, они побегут, невзирая на ваши копья и мечи. Затопчут и вас и меня… А я не хочу умирать, я хочу уйти первым.
– Так мое предложение о коне остается в силе. Ты мне сейчас все расскажешь, выходишь с заднего крыльца и уезжаешь с новым пропуском. Клянусь правом исполнять приказы его святости.
Вчерашний раб еще сильно сомневался, но решил выторговать себе еще лучшие условия:
– И вы дадите мне разрешение присоединяться к любому военному обозу?
– Без проблем.