Космические мусорщики - A. Чемерис

Двое работали в Международном космическом центре. Двое преподавали экологическую физику. Ещё одна женщина – кажется, случайно – подписалась пару месяцев назад и так ничего и не лайкнула.

Рафаэль раздраженно ткнул в один из аватаров.

– Хотя бы притворись заинтересованным…

Из коридора донёсся голос Бориса:

– Ужин!

Рафаэль оживился, но задумался на секунду и крикнул в ответ:

– Если опять бутерброд со вкусом переработанного картона, я подаю жалобу!

– Поздно.

Старый пищевой автомат тихо гудел у стены. На металлической поверхности кухонного блока стояли кружки с засохшими следами кофе.

Рафаэль плюхнулся за стол напротив Нины.

– Ну, давай, родной, – бормотал Борис, отбивая пальцами какую-то мелодию у автомата с едой. – Не подведи на финишной прямой.

Изнутри наконец выползли три пластиковых пакета с разогретыми сэндвичами.

– О-о-о, – протянул Рафаэль. – Высокая кухня.

– Не жалуйся, – сказал Борис, раскладывая еду по тарелкам. – В прошлый раз, если ты забыл, был тот белковый батончик с запахом курицы…

– Буэээ… как такое забудешь…

По телевизору, закрепленному на стене, шли новости. Земля, такая благостная и светлая издалека, вела шумную и нервную жизнь.

– Террористическая группировка «Алана» взяла на себя ответственность за нападение на полицейский участок… Лидер организации, Шиа Алана, потребовала прекратить преследование её сторонников, а также остановить программы тотального наблюдения, такие как ГЛАЗ…

Шиа Алана, чью фотографию вывели на весь экран, оказалась красивой бледной женщиной с чёрными волосами и отрешенным взглядом.

Рафаэль нахмурился.

– Почему люди не могут жить спокойно? – хмыкнул он, отвернувшись.

– Потому что новостям нечего будет показывать, – ответил Борис.

– …в противном случае группировка обещает новые атаки на государственные структуры… – послышалось из телевизора.

На смену новостям пришли данные корабля: давление, температура, уровень кислорода, траектория движения, плотность мусора вокруг…

Сэндвич действительно напоминал картон. Рафаэль усиленно и слегка смешно жевал с видом человека, совершающего моральный подвиг. Одновременно он проверял соцсети. Реакций на его пост не было.

– Сколько у нас подписчиков? – по-отечески обеспокоенно спросил Борис.

– Со вчерашнего дня, когда ты последний раз спрашивал, ничего не изменилось. Восемь.

– Продолжай выкладывать, – попытался поддержать Борис, хотя получилось не очень натурально. – Так частенько бывает, когда начинаешь что-то новое...

Борис воспринимал коллег если не как детей, то как тех, кому иногда требуются наставление и поддержка.

– Буду продолжать, – кивнул Рафаэль.

Нина оторвала взгляд от еды и серьезно, без капли иронии, спросила:

– Зачем делать то, что не даёт результата?

– Это называется «популяризация науки»! – живо отреагировал Рафаэль. – Люди должны знать, чем мы занимаемся.

– Почему?

– Потому что мы спасаем космическую экосистему.

Ни один мускул на лице Нины не дрогнул. Помолчав пару секунд, она сказала:

– Вбей «Солнечные панели, вечеринка». Я тут увидела накануне.

– Что?

– Просто вбей.

Рафаэль нашел видео, о котором говорила Нина. Девушки в купальниках загорали под прозрачным куполом роскошного туристического лайнера в окружении мигающих неоновых голограмм.

Пятьдесят миллионов просмотров – со вчерашнего вечера.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать... – пробормотал Рафаэль. – Но мы делаем важное дело.

– Всем плевать.

– Не всем.

– Всем. Точно так же, как было плевать на климат, океаны, Арктику и метановые выбросы.

Нина продолжила:

– Экология кажется людям скучной. Это работа для идиотов вроде нас.

– Проблема в подаче информации, – возразил Рафаэль.

– Проблема в капитализме.

Рафаэль привел свой последний аргумент:

– Ты пять лет выбивала финансирование для этой миссии. Если мы прославимся, станет легче.

Нина одарила его взглядом, который означал: «Ты сам-то веришь в то, что говоришь?», – и ответила:

– Мы получили финансирование, потому что космический мусор начал мешать коммерческим маршрутам. А не потому, что кто-то посмотрел видео в социальных сетях.

Борис отвлекся от бутерброда и миролюбиво заявил:

– ...А ещё потому, что ты была главной занозой Международного космического центра. Им было проще отправить нас в космос, чем продолжать слушать твои доклады.

Экран на стене замигал:

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР.

Увидев уведомление, Борис стянул с носа очки, нервно протер их и чуть слышно пробормотал: «Н-да, вспомнишь черта, он и появится…»

От разговора с начальством они с Ниной никогда не ожидали ничего хорошего.

Рафаэль был еще слишком юн, наивен и полон надежд – поэтому обрадовался звонку с Земли.

Он сидел ближе всех к экрану и ткнул «Ответить».

– Приветствую космических героев! – высокий и немного звенящий голос Максима Владимировича ворвался на тихую кухню «Надежды». – Какой сегодня улов?

Нина нахмурилась и уточнила:

– «Улов»?

Борис прошептал ей на ухо:

– Мы обсуждали это. Он имеет в виду результаты работы.

– А.

Нина повернулась к экрану и доложила:

– Всё строго по плану. Сегодня уничтожено примерно двадцать пять тысяч фрагментов мусора.

Она кивнула в сторону Рафаэля.

– Рафаэль наконец починил лифт между шлюзами.

– Отлично! – закивал Максим Владимирович. – Да, Рафаэль, извини, что так вышло. Лучше корабля найти не удалось.

– Ничего. Главное, чтобы до посадки дожил, – пробормотал Рафаэль.

Максим Владимирович кашлянул и продолжил:

– Не сбавляйте темпа. Двадцать миллионов евро – огромные деньги. В проект вложились многие страны. Не позвольте никому и ничему отвлекать вас от этой важной миссии!

– Не позволим, – кивнула Нина.

Связь оборвалась.

– Они никогда не дадут нам забыть об этих двадцати миллионах евро… – протянул Борис в тишине.

***

Туристический лайнер «Седьмое небо», как и «Надежда», напоминал постоянно движущееся колесо с «креплением» в центре.

На этом сходство заканчивалось.

«Надежда» казалась старым ржавым драндулетом, который можно было бы смело сдать на металлолом, а «Седьмое небо» – новым лимузином с кожаными креслами, мягкими подлокотниками, затемненными окнами, большим пространством для ног и охлажденным шампанским для гостей.

В одной из дизайнерских кают, где каждый сантиметр был продуман таким образом, чтобы доставлять наибольшее наслаждение гостю, в постели, накрывшись легчайшим пуховым одеялом, лежал Игорь.

Нельзя было точно определить возраст Игоря, потому что никаких следов времени на его лице не было. Идеальная кожа, над головой – столь же идеальная волна каштановых волос… Да и черты лица парень имел совершенно ангельские!

На самом деле, Игорю было около тридцати. Возможно, чуть меньше.

Молодой человек смотрел в потолок. Ему нравилось, что он в космосе.