Три звезды Форгетона - Настя О

— Она собирает внеочередное родительское собрание. Явка обязательна… — добил меня Леша.

Хорошо, что я стояла рядом со стеной. Так на нее и откинулась. Не прийти на собрание означало подписать себе смертный приговор, а уж на внеочередное — и тому подавно. Ирина Витальевна не любила нынешних электронных нововведений и предпочитала живое общение всему остальному. В какой-то степени я понимала ее. К тому же, после каждой такой встречи я возвращалась просветленной и точно знала, в каком направлении развивать Лешку. Он у меня и на конструкторский кружок ходил, и математикой иногда дополнительно занимался.

Сейчас у нас появилась животрепещущая проблема: с кем оставить детей? Мама-то укатила на дачу и возвращаться не собиралась! А Леша, хоть и был уже двенадцатилетним, все равно за двоими сразу бы не уследил.

Двойняшки, словно поняли, что мои мысли направились в их сторону, решили напомнить о себе. В большой комнате что-то с грохотом упало. Когда я метнулась обратно, было уже поздно: Президента разбили.

Президентом мы назвали купленный саженец гортензии, неожиданно начавший расти в квартире. За стойкость. И за то, что выдерживал любые свалившиеся на его голову испытания.

До сегодняшнего дня…

Окрепший стебель сиротливо лежал среди земли и находящегося поодаль пластикового горшка. Мне было его так жалко, что я поначалу даже не знала, что делать. Сбоку протиснулся Лешка и присвистнул:

— Мам, ты только на мелких посмотри!

Я сделала, как он сказал — и сердце замерло во второй раз, окончательно потеряв надежду на то, что сможет восстановиться. Машенька, этот луч света в темном царстве, как-то умудрилась достать до ящика комода и вытащить оттуда лак для ногтей. Нет, брать всякие гадости в рот она, как и ее брат Мишенька, давным-давно отучилась. Просто говорила «кака», подходя ко мне и протягивая вредную гадость. Зато она феерично переняла умение выкручивать разные интересные мелочи, и лак для ногтей был ее настоящим фетишем. Ума не приложу, как не убрала этот последний флакончик. Все же выкидывала давным-давно!

Машенька была весьма изобретательной натурой. А брат ей во всем и везде потакал. Вот поэтому прекрасные вьющиеся волосы Миши и оказались обмазанными вишневым лаком. Со стороны могло показаться весьма интересно, но я уже начала прикидывать, как все это отмыть и оттереть…

Вдобавок ко всему, Миша еще и не хотел отставать от Маши, а Маша никогда не шла против Миши, поэтому у дочки в лаке оказались измазанными и руки, и свободные от шорт ноги.

— Мам, кажется, у нас ЧП, — тихо проговорил Леша.

Он тоже не знал, за что хвататься. У меня в голове зрел только один вопрос: как они умудрились растянуть содержимое флакончика на двоих? Там же оставалось всего ничего!

Словно в довершение всех моих мучений, в дверь позвонили. Отобрав тюбик и колпачок у Маши, я побежала к двери, чтобы открыть. А там…

— Рита, здравствуй. Я получил твое сообщение…

Видимо, сегодня с моим сердцем точно никто решил не церемониться. На пороге оказался мой единственный и неповторимый залетный космический крокодил. Тот самый, со снайперскими снарядами.

Двайр, чтоб его, Путешественник!

Он нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. А дата нашей последней встречи навсегда отпечаталась в моей голове. Маше с Мишей скоро исполнится два года…

Пока я не знала, что сказать, сзади послышались шорох и копошение. Ко мне подошел Лешка, а затем из комнаты выглянули близнецы.

— Филя! — заверещала Машка, и Мишка начал ей вторить.

А у Двайра на плече действительно сидел филин. Только какой-то неправильный. Фиолетовый. Замерз в нашей зиме, что ли?

Немая сцена продолжалась долго. А затем гость из подъезда отмер и еле слышно прошептал:

— Рита… они что — все мои?..

А меня такая злость взяла. И он еще сомневался? Он что, думал, с одним ребенком будет легко устроить свою жизнь? Думал, я настолько ветреная, что сразу его забыла, как отправила сообщение?

Злые слезы жгли глаза. Я схватила Двайра за грудки и с силой втащила в квартиру:

— Вот и разберешься. А я — гулять! Навредишь детям — считай, что ты труп!

Филин недовольно закурлыкал, слетая с плеча космического капитана, но мне не было до этого абсолютно никакого дела. Я накинула пуховик на плечи, машинально хватая смартфон, и выскочила из квартиры, не забыв захлопнуть дверь. Если Двайр действительно прилетел, только сейчас получив мое сообщение, у него еще был шанс реабилитироваться. И я не хотела спускать возможность примирения в трубу!

Но мне требовалась перезагрузка. Минут на пятнадцать. Постою на свежем зимнем воздухе. Больше все равно не получится, я же в тапочках вылетела, пусть и теплых.

А Двайр разберется.

Надеюсь.

— Ты кто? — спросил у него ребенок побольше, когда за Ритой захлопнулась дверь.

Леша. Старший… сын. Он запомнил это имя, пока летел на сверхсветовой к Земле. Дорога заняла неделю, но он и так безвозвратно потерял кучу времени. Почему не пошел против решения Риты? Почему не почувствовал, что на Земле она осталась не одна?

— Отец, — коротко отозвался Двайр, стойко выдерживая насупленный взгляд из-под бровей.

Как в зеркало смотрелся, честное слово. Пробрало до самых костей.

— Оте-е-е-ц, молоде-е-е-ц, — противно протянул Жорик, изображая напускную радость. — Каков папашка, да, малой? Троих заделал, а ни сном — ни духом!

— А ты кто такой? — в темных глазах Леши загорелся нешуточный интерес. — Инопланетный филин? Наши разговаривать не умеют!

— Ну, вообще-то я фильдибурс. С Форгетона я, как и этот, — птица кивнула на стоящего на коврике у двери мужчину, который не решался и шага ступить. — Жорик меня зовут. Будем знакомы! Я очень общительный. Помогу наладить контакты.

— Я еще подумаю, стоит ли с ним, — Лешка повторил движение фильдибурса, — что-то налаживать. Сто лет его не видел — не думаю, что что-то потерял. Я Леша.

— Тут, понимаешь, малой, какая беда, — заметил Жорик. — Мама ваша ушла. Когда вернется — неизвестно. Из взрослых только этот, — он снова кивнул в сторону Двайра, — остался.