На распутье семи дорог - Николай Соколов
- Да, мы будем точно в срок.
Сеанс связи прервался, а я беспомощно уставился на Аврору. Где я возьму сертифицированную телохранительницу.
- Николас, успокаивающе сказала Аврора. Я легко пройду испытание на второй ранг телохранителя.
- Тогда чего сидим, кого ждём? Быстро за работу!
Мы управились за три с половиной часа, правда могли бы и быстрее, но Аврора выбирала себе костюм охранника, целых полчаса.
У служебного входа нас встретил недовольный крепкий солидный мужчина, в дорогом костюме. Не представившись, провел нас в гримерку и встал рядом с сидящей в кресле Дуналайей.
- Ваша задача, начала инструктаж она. Быть рядом со мной, во время игры в казино. Сегодня присутствуют разумные, которые позволяют себе слишком много, и я хочу, что бы вы надёжно оградили меня от их посягательств.
Во время концерта мы с Авророй сидели за кулисами и видели VIP-зал как бы со сцены. Посетители остановили игру, ради чудесного голоса Дуналайи. Прекрасное звучание, которого проникало в сознание музыкальными мурашками, и вызывало настоящее восхищение слушателей. У аграфки было много поклонников. Время от времени раздавались шумные аплодисменты, и она благодарно раскланиваясь, посылала зрителям воздушные поцелуи. В конце концерта, Дуналайя подарила зрителям танец. Это была настоящая магия! Прекрасная, хрупкая, утонченная бабочка, сверкая разноцветными красками, летала вокруг не менее прекрасных цветов. Ей так хотелось любви, тепла и нежности, но самовлюбленные нарциссы не приняли ее, и она в отчаянии улетела высоко в голубое небо. Танец вызвал восторженные аплодисменты. Аграфка улыбнувшись, сделала глубокий реверанс. Концерт окончен, началась наша работа.
Дуналайя, быстро переодевшись, направилась в VIP-зал казино. Там было много скучных разумных занятых игрой: мужчины в костюмах разнообразной расцветки и женщины, в платьях на заказ известных кутюрье, стоивших больше, чем современный линкор. Однако меня сейчас интересовал покерный стол, за которым собрались нужные Уотто разумные. За их столом, наблюдало на удивление большое количество человек, не исключено, что они являлись хайроллерами (игроки высшей касты). Нам повезло, стол с рулеткой, за которым постоянно отдыхала наша нанимательница, находился невдалеке.
Я шел чуть впереди Дуналайи, как прокатился радостный возглас за столом в кости крэпс, мимо которого пролегал наш путь. Кому-то очень повезло. Лимиты ставок в VIP-зале были не реально высоки, поэтому я мог, предположить, что счастливчик выиграл около десяти миллионов кредитов. Надо же так случиться, он со всем своим выигрышем встал в момент, когда мы проходили рядом. Этот широколицый и остроносый человек в отличнейшем костюме тёмного синего тона, уткнувшись взглядом в аграфку сказал:
- Похоже, ты подыскала себе новых телохранителей. Предлагаю пари. Я выиграл пятнадцать миллионов, если твой охранник, он подносом с фишками указал на меня. Продержится два раунда против моего Цербера, все отдам тебе. В противном случае, приватный танец для меня. Целых пятнадцать миллионов, соглашайся!
Широколицый потряс подносом с фишками и мерзко захихикал.
Я напрягся, в ожидании приказа. Мысленно представляя себе, как поднос с фишками плющит его острый нос.
Хорошо, неожиданно сказала Дуналайя. Все фишки на подносе и моя долговая расписка.
- Помни, надменно произнес широколицый. Если он проиграет, только ты и я.
Аграфка проигнорировав его слова, повернулась, ко мне.
- Под протокол, половина выигрыша твоя.
Менеджер казино тут же подскочил и предложил сопроводить меня.
Не прошло и десяти минут, как передо мной на ринге окруженным силовым полем, стоял широкоплечий гигант под два с лишним метра, с некрасивым мясистым лицом. Он замер, в ожидании сигнал для начала поединка, в позе медведя вставшего на задние лапы, для устрашения противника.
- Шеф, ворчала Умка. Ну, ты снова нашел себе приключений. У этого громилы вес под сто шестьдесят килограмм или больше.
- Василиса, - возмутился я. Не буду я с ним драться. Мне надо просто измотать противника бегом, два раза по пять минут.
- Да известен этот прием устроителям поединков. Силовой купол будет уменьшаться каждую минуту на один метр, и к концу второго раунда тебе некуда будет бегать. Цербер таким способом убил уже около тридцати-сорока телохранителей. Поэтому он и смотрит на тебя презрительно, как на мясо, недостойное уважения.
- Ты поможешь мне?
- Шеф, не чуди. Куда мне деваться с подводной лодки. Давай, сделай испуганный вид.
Прозвучал сигнал к поединку, а следом раздался рокочущий бас громилы, обещающего разорвать меня пополам. Он широко развёл плечи и тяжёлым шагом направился ко мне. Я замер, изображая истукана застывшего от страха. В реальности мой проснувшийся от долгой спячки адреналиновый маньяк, разгонял сердцем по телу бушующую от энергии кровь и требовал устремиться в атаку. Сейчас для меня главным было сохранить стальную выдержку и не попасть под удар силой около семьсот-восемьсот килограмм.
Цербер, приблизившись на расстояние двух шагов, не раздумывая нанес удар прямой правой в прыжке стремясь размозжить мне голову. Но все вышло не так, как он задумал. Я с шагом сместился чуть влево. С шлепком раскрытой ладони, поймал запястье соперника и следуя указаниям Умки резко потянул его руку на себя и вниз, перенаправив вектор энергии противника в пол. Цербер как будто запнулся и всей свой огромной массой упал на помост, использовав свою голову в качестве тарана. Пол выдержал, а вот он потерялся в пространстве на две секунды, и мне этих мгновений хватило нанести в область затылка несколько сильных ударов ногой. Всё мое усердие пропало даром. Живучим оказался гадёныш. Резким движением тела, он попробовал сбросить меня с себя, но этим лишь усугубил свое положение. В его правой руке, которую я выворачивал, как будто что-то хрустнуло, щелкнуло, Цербер взвыл нечеловеческим голосом, а на пол потекла кровь. Он дернулся, лягнул из последних сил, и сбросил меня со спины.
Рукопашный приём, который я провел, в более мягком варианте был показан моему отцу, его братом Андреем, служившим в мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского. Приём не раз выручал моего отца, а теперь спас и меня.
Громила, вновь привел меня в изумление. Он сумел вскочить из положения, лежа, не смотря на сломанную правую руку, чтобы вновь броситься на меня.Вот, только его многострадальная голова запрокинулась назад уставившись глазами в потолок и он рухнул забившись в агонии, разевая в беззвучном крике рот.
Я оглядел зал: кругом были лица искривленные гримасами, то ли брезгливости, то ли извращенного удовольствия. Среди них я заметил две