А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

Ну, потом – так потом. Тем более, раз ничего страшного…

Не стой рядом с Витьком застенчиво улыбавшаяся Джин Хо, Ермаков бы, наверное, решил, что все дело в ней. Поссорились из-за чего-то – вот теперь пасс и куксится. Может, так все и было, кстати – а чосонка сейчас просто, как у них, типа, принято, «держит лицо». С этой лицемерки станется!

Ну да ладно, как поругались, так и помирятся! Пришла же сюда – значит, не так уж там у них все печально. Просто Гагарин, что бы ни касалось Цой, слишком остро воспринимает!

Стажерку-инобортницу, напарницу друга, Игорь откровенно недолюбливал. По большому счету, пожалуй, не саму ее по себе, за какие-то личные качества – хотя то, как Джин Хо превозносила свой «Чосон», конечно, подбешивало. И не только это. Но, как говорится, у каждого бота свои баги – да и не так много Ермаков с ней прежде общался, раз пять коротко пересекался, может, шесть.

Главное же, конечно, заключалось в том, что, поддавшись очарованию Цой (зелень, было бы чему поддаваться – глаза-щелочки и смахивает на малолетку!), Витек запустил учебу и оказался на грани вылета с верхней пассажирской. И не то чтобы девушку было тут в чем упрекнуть, но резкое неприятие Игорем самой ситуации бросало тень и на косвенную в той виновницу.

Однако сейчас, кроме как на пресловутую чосонку, надеяться им было не на кого.

– Прости, – повернулся Ермаков к инобортнице. – Просто испугался, что у Витька снова не сложилось с зачетом – даже «здрасьте» тебе не сказал. Короче: привет!

– Привет! – как это у них принято, поклонилась в ответ Джин Хо. – Все правильно: сначала – друг, потом уже – все остальное, тем более, женщины, – если в ее словах и таилась ирония, то явно она не считывалась.

Не исключено, правда, что ту маскировал акцент – легкий и, даже при всей предвзятости Игоря, скорее занятный, нежели коробящий слух. Речь Цой звучала несколько монотонно, безударные «о» она выговаривала слишком четко, не редуцируя. «Ы» заменяла на «и», а «р» и «л» смешивала во что-то одно среднее.

Между тем из-за «ширмы», где сидела с Радой, выглянула школьница.

– Привет, пасса! – в свою очередь бросила она чосонке. – Я – Зойка!

– Цой Джин Хо, – удостоилась поклона – или в ее случае скорее изящного кивка – и пигалица. – Здравствуй. Ну и где моя пациентка? – уточнила затем инобортница уже снова у Ермакова.

– Здесь, – опередив Игоря с ответом, показала глазами за «ширму» девочка. – Только у нее, кажется, как раз очередной приступ начинается!

Словно в подтверждение Зойкиных слов, из ниши послышался сдавленный стон.

– Вот сразу и посмотрим! – деловито заявила Цой – и решительно двинулась к «ширме».

* * *

– Ну, что скажешь? – нетерпеливо поинтересовался у Джин Хо Ермаков.

Рада только-только успокоилась после припадка, на протяжении которого чосонка внимательно за ней наблюдала – но со стороны, не делая и попытки приблизиться.

– Пока – ничего конкретного, – пожала плечами Цой. – Надо с ней поговорить, потом осмотреть.

– Нам выйти? – спросил Игорь.

– Может, позже – если попрошу ее раздеться. А сейчас лучше наоборот, будьте рядом. И представьте меня ей, пожалуйста! Важно, чтобы она мне доверяла, – будущая пациентка и в самом деле поглядывала на инобортницу опасливо, исподлобья.

– Мы ей говорили, что ждем доктора, – заметил Ермаков. – Рада, это Цой Джин Хо. Она врач. И друг. Она тебе поможет! – шагнул он к сжавшейся на койке девушке.

– Друг? Значит, не чужая? – подозрительно уточнила та.

– Да, можешь смело поворачиваться к ней спиной, – улыбнулся Игорь.

– Что за тема со спиной? – тут же живо осведомилась чосонка.

– Просто фигура речи, – встряла вездесущая Зойка.

– Не просто! – тут же вскинулась Рада. – Нельзя поворачиваться спиной к чужим!

– Пока дай-ка взглянуть тебе в глаза, – попросила Цой, приблизившись к койке и усаживаясь на ее краешек рядом с пациенткой.

Рада послушно повернулась к ней и пошире распахнула веки.

Аккурат в этот момент из-за «ширмы» донесся резкий сигнал вызова.

– Зелень! – побледнел Игорь. – Стюарды!

– Эти бы просто вошли, – резонно заметила Зойка.

– А, ну да… – сообразил он.

– Тогда можно не открывать, – предложил Витек.

– Я бы все же глянула, кто там, – покачала головой школьница. – А то мало ли…

– Если включить экран, снаружи поймут, что здесь кто-то есть – там огонек на панели загорится, – пояснил Ермаков.

– Да? – удивилась пигалица. – Дурацкая система! У нас дома не так!

– Общественное помещение, – развел руками Игорь.

Между тем сигнал повторился – из коридора настаивали.

– Гляну, – решил Ермаков. – Если что-то серьезное – дело все равно может дойти до стюардов, а если ерунда – тупо пошлю за борт! А вы тут сидите тихо!

С этими словами он направился к двери.

За той оказались двое мальчишек лет тринадцати-четырнадцати, в синей школьной форме и с красными повязками на рукаве. Когда занимался в кружке юных помощников стюардов, Игорь, бывало, и сам нацеплял такую, заступая на учебное дежурство. Особых формальных прав своему обладателю она не давала – по большому счету, все, что тот мог, это позвать настоящего стюарда, как, собственно, и любой пасс на палубе. Но сами кружковцы относились к своим юнпатрулям, как это называлось, со всей возможной серьезностью.

В общем, игнорировать мелких красноповязочников, и уж тем более на пустом месте ссориться с ними, не стоило – а то, глядишь, и впрямь пожалуются старшим «коллегам». Но и бояться их никакого смысла не имело.

Облегченно хмыкнув, Ермаков разблокировал замок и распахнул дверь:

– Что вам, ребята? – спросил как можно дружелюбнее.

– Кирилл Авдеев, старший юнпатруля, – приосанившись, важно представился первый из мальчишек.

– Руслан Шамин, юнпатрульный, – отрекомендовался другой.

– Это не учебный обход! – снова заговорил тот, что назвался Кириллом. – Мы ищем Георгия Чайкина.

В руках у Руслана уже был планшет с фотографией на экране – видимо, того самого Зойкиного одноклассника, о