Холод чужих звёзд. Книга 1 - Юрий Корнеев
Прилетели на корабль. Прошли в кают-компанию. Вик притащил бутылку вина.
— Есть будешь?
— Нет, недавно поужинал. А это — за встречу?
— Не только. Тебе понадобится.
—?
— У меня хреновые новости.
— Что-то случилось?
— В общем-то да. Пока ты тащился на Сохмет, я по быстрому сюда мотнулся и поохотится немного на разведчиков. Определять их я могу без труда: по числу людей в экипаже. Всё разведчики корабли крейсерского типа. На обычных крейсерах экипаж от 40 до 60 человек. На разведчиках около 20. За счёт того, что установлены дополнительные баки под горючее и места на корабле поубавилось. Труднее было их поймать. В этой системе их ловить бессмысленно, сразу набегут защитники. Пришлось ловить после прыжка. А прыжки у них у всех разные. Зависит в основном от состояния движка. Двух разведчиков поймать не смог, ошибся с определением системы выхода, а вот третьего прихватил. — он замолчал.
— И что?
— В общем, захватил я этот корабль. Взломал искин. Там ничего интересного. Провёл ментоскопирование нескольким членам экипажа. Самая интересная информация из памяти корабельного врача. Он твоего Ижена не плохо знал и они даже приятельствовали. Так вот, информация о походе к Земле строго засекречена. Он даже не знал, куда разведчик Ижена летал. И самое главное: около двух лет назад корабль Ижена отправили в сторону пространства хортов. И он пропал. Вероятность, что вернётся — нулевая. Или погибли, или в плену. А обмена пленными здесь нет. Так что это одно и то же. Вот так.
— Чёрт. И что делать?
— Не знаю. Но на твоего Ижена уже можно не рассчитывать.
— А если ещё через кого-нибудь попробовать?
— Через кого?
— Не знаю. Но кто-то же знает эти координаты.
— Может быть. А может и нет. Всю информацию по походу сдали в архив и засекретили. И всё. Те, кто был в этом походе — погибли, а остальным это всё знать не положено, да и не интересно.
— Но ведь есть кто-то, кто вхож в архив?
— Конечно есть. Архивом служит, наверняка, мощный искин. Здесь, на базе и такой же, но мощнее, в столице. Есть специалисты, которые обслуживают эти искины. Но подобраться к ним ты не сможешь. Их охраняют так же, как и их императора. Ты только начнёшь что-то выяснять насчёт них, как тебя уже примут местные особисты.
Он замолчал. Я тоже молчал. О чём говорить? Я полтора года, после встречи с Виком, по своей воле сидел в колонии. Поддерживала меня надежда вернуться домой. Теперь надежда рухнула. Во всяком случае, я выхода не вижу. Но Вик намного опытнее меня, может он что-нибудь придумает? И ещё кое-что меня интересовало.
— Вик, вот ты говорил, что делал какое-то ментоскопирование захваченным имперцам, а мне ты его делал?
— Егор, посмотри на меня. Я похож на идиота? Естественно, сделал. В первую же нашу встречу. Это когда я тебя обследовал в медкапсуле. И очень тщательно изучил твою память. Что сказать? Тараканов у тебя в башке, конечно, хватает. А у кого их нет? У меня, наверное, побольше. Но главное, что я понял: ты парень порядочный. Не предашь и в спину не ударишь. И если что не понравится, выскажешь в лицо. Было бы по другому, хрен бы ты меня увидел. Отвёз бы тебя на планету и улетел.
— А сказать нельзя было?
— Зачем?
Вот что за человек? Даже обижаться на него не получается. Хотя… На что обижаться-то? Правильно он всё сделал. А если бы я оказался гнилушкой? И продал бы его местным? За корзину печенья и бочку варенья? Мало ли на Земле уродов.
— Ладно, проехали. Правильно ты всё сделал. Я бы тоже так поступил. Но лучше бы раньше сказал. Я человек разумный, не обиделся бы. Слушай, вот ты говорил, что можешь захватывать их корабли. А если захватить парочку и потребовать обмен: они нам координаты Земли, а мы им захваченные корабли?
— Нет, гнилой вариант.
— Почему? Не поменяют?
— Может поменяют, может нет. Не в этом дело. Понимаешь, сейчас Земля никому не интересна. Имперцы там были. Из Содружества аграфы туда летали. Может ещё кто. И никого она не заинтересовала. А тут местные увидят, что более развитая цивилизация заинтересовалась Землёй. Почему? Значит там есть что-то ценное. И бросятся это «ценное» искать. Наплевав на жителей Земли. А может и загеноцидив его.
— Не факт. Может и по человечески обойдутся. Зато Земля может получить новые технологии и выйти наконец по настоящему в космос.
— Брось, не будет никаких новых технологий. Кто будет вкладывать деньги в чужую отсталую планету? С огромным и проблемным населением. С выпотрошенными недрами. Деньги все считать умеют.
— Это точно. Что-то, а деньги местные и в самом деле считать умеют. У них тут и чихнуть бесплатно нельзя.
— Ну, это везде так. В Содружестве не лучше. А на Земле по другому что ли?
— В принципе да. Хотя на Земле я на это как-то внимания не обращал. Там мне казалось всё просто и ясно.
— Так там ты был дома, а здесь в гостях. Прожил бы здесь лет десять и привык бы. И всё вокруг казалось бы в порядке вещей. Человек ко всему привыкает.
— А у тебя как?
— А я уже считаю Содружество своим домом. О Земле, конечно, помню, но так, местами. Если напряжешь память, то всё вспоминается, а не напряжешь, так всё в тумане. Не было у меня там каких-то ярких моментов в жизни, всё тихо и мирно. Никаких особых впечатлений. Зато здесь сплошные стрессы. Постоянное выживание. Но и хорошего много. Побольше, чем плохого. И всё в памяти, яркое и чёткое. Что не удивительно, имея нейросеть и имплантаты памяти. Теперь я что-то забыть физически не могу, всё хранится на определённых полочках в имплантатах.
— Слушай, так и свихнуться можно, если всё-всё помнить.
— Да нет, это так не работает. Всё именно на полочках разложено. Нужно прояснить какое-то событие, посылаешь запрос нейросети и она это событие с определённой полочки достаёт. Просто всё заархивировано и архив в собственной голове.
— А хватит места на этих полочках.
— Хватит. Даже у одного имплантата такой объём памяти, что на две жизни хватит и ещё место останется. Другое дело, что там хранятся не только