Чарльз Ингрид - Пилот Хаоса

Он усмехнулся, увидев, кто оказался на его пути.

– Простите, наставник, – произнес паренек. – Это урок развития предвидения.

– Я так и понял, – с улыбкой ответил Палатон. Он следил, как мальчик вновь натянул шлем и дети пошли прочь в другом направлении. Они приняли его за чоя-учителя, и Палатон не собирался поправлять их. Но почему Заблудшие должны учиться у слепого?

Он вышел из тени под деревом и задумался, сколько времени рив дал ему, чтобы принять решение?

Алекса вошла в комнату неслышно и закрыла за собой дверь. Половина комнаты выглядела неестественно пустой – там не осталось никаких предметов, кроме мебели.

Рэндолл заметил, куда она смотрит и сжался под одеялом на своей постели. Он постоянно мерз и не мог себя согреть – виноват шок, как говорили ему чоя. Доктор Лиго, чоя с двойным роговым гребнем и блестящей гривой каштановых волос, свисающих с него, слишком сурово говорил с Рэндом. Тот немел от строгого голоса доктора.

– Ты выглядишь лучше, – мягко заметила девушка.

– Но чувствую себя по-прежнему. Она присела рядом на пол.

– Это ужасно. Я хочу, чтобы ты знал – мне очень жаль.

Беван уже приходил к нему. Кожа бразильца еле уловимо пахла ее ароматом мускуса и розы.

– Завтра ты пойдешь учиться? Все уже начали.

Его мечта о полетах рассыпалась в пыль. Он покинул своих родителей, свою родную планету и свой народ, оказавшись в плену этой мечты. Ему объяснили, что он должен чем-то пожертвовать, и он был согласен. Но такого он даже не ожидал. Он молчал, и лицо Алексы исказилось.

Она протянула руку и коснулась его щеки, тут же широко улыбнувшись.

– Скоро тебе придется бриться.

Рэнд потер щеку там, где ее только что коснулась Алекса. Колкие щетинки уткнулись в ладонь, и Рэнд почувствовал, как краснеет. Он убрал руку.

Но Алекса взяла его ладонь и сжала, воскликнув:

– Ты холодный, как лед!

– Не могу согреться. Я все время думаю… я должен был его удержать!

– Ты старался, – Алекса взяла обе его руки, согревая их в ладонях. Она посмотрела на Рэнда отчужденным взглядом, как будто вглядываясь во что-то невидимое ему. Вскоре она вновь улыбнулась. – Помоги мне.

Она встала и потянула молнию, расстегивая малиновую блузку. Рэндолл в смущении прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, она уже выскользнула из своих одежд и отбросила их. Она быстро сняла тоненькое белье.

– Подвинься, – шепнула девушка, приподнимая угол одеяла.

Он послушался.

Она забралась в постель и легла рядом. Округлости ее тела были теплыми и упругими, и Рэнд показался себе угловатым и костлявым. Она обвила его ногой, положила ладонь на его плоский живот. Он не мог удержаться и в то же время не хотел этого. После первого прикосновения девушки несколько дней назад, он знал, что либо это должно случиться, либо он просто сгорит от желания.

– У тебя это в первый раз? – спросила она, придвинувшись поближе.

– Нет. – Волна желания прошла по его телу. Он приоткрыл рот в безмолвном крике.

Алекса улыбнулась.

– Хорошо, – и набросила одеяло на их головы. – Тогда сейчас ты узнаешь, как надо целовать меня.

Потом она свернулась клубком, как котенок, и задремала, занимая больше половины узкой постели – так, что он был вынужден спать на боку. Рэнд подумал, что Алекса была права – он действительно согрелся. Он прислушивался к ее глубокому дыханию, зная, что ночью она была с Беваном и размышляя, что чувствовал при этом он.

Все это было слишком новым для него. Он еще не избавился от оцепенения.

Завиток ее волос коснулся носа Рэнда. Он осторожно убрал его в сторону. Постель пахла любовью, его потом и ее духами. Он поуютнее устроился в сделанной ими вмятине и заснул.

Алекса проснулась как обычно – внезапно и полностью, широко открыв глаза и озираясь, как будто они открылись прежде, чем мысль об этом возникла у нее. Почувствовав рядом теплое тело, она быстро собралась с мыслями. Воспоминания о мрачном сне постепенно возвращались, как она ни старалась их прогнать.

Ей снились охота и добыча, и даже, Господи помилуй, сладость человеческой плоти. Ей снилось, как она пожирает беспомощных и наслаждается этим. Горячая слеза сбежала по ее щеке. Алекса быстро вытерла ее, решив не поддаваться нелепым снам.

Маленький шрам на ее шее, ближе к спине, снова зудел. Алекса нетерпеливо почесала его. Минуты плотской любви и страсти вызвали в ней мрачные мысли, но ненадолго, а теперь она уже сумела справиться с ними.

Ей хотелось домой. Отец наверняка ждет ее, хотя чоя сообщили ему о гибели. Она понимала, что это было сделано намеренно. Ее отец все узнает, а его положение и деньги скорее всего помогут.

А потом они соберутся и отпразднуют успех своей охо…

Алекса испустила резкий крик и тут же зажала рот ладонью, впившись в нее зубами. Ей хотелось кусать сильнее, еще сильнее, пока горячая, сладкая, с привкусом железа кровь не потечет ей в рот…

Девушка вскочила с постели и прошла в ванную. Она пустила воду – такую же холодную, какими были руки Рэнда, – и умылась. Затем, когда в комнате сгустились сумерки, она вернулась и оделась. Она разбудила Рэндолла, сказала ему, что вскоре позовут ужинать, и ушла. Ей надо было найти способ обуздывать свои страшные сны.

Беван постучал в дверь на рассвете.

– Вставай, соня, – объявил он. Его черные густые волосы были растрепаны, выглядели так, как будто он только что запустил в них обе руки. Через его плечо была перекинута сумка. – Несу барахло!

На общепринятом языке, трейде, это выражение звучало несколько непонятно – «полученные по бартеру товары». Рэнд вышел из туалета с обмотанным вокруг бедер полотенцем, шлепая босыми ногами по холодному полу, с кремом для бритья на лице и бритвой в руке. Беван открыл сумку, поставив ее на заправленную постель.

– Что это ты принес?

– То, приятель, что помогает курсантам выжить, – Беван запустил руки в сумку. – Кофейник для брена.

Рэнд пожал плечами. Он еще не был уверен, нравится ли ему вкус брена. Он добрился – этот процесс еще не требовал от него особой аккуратности – и насухо вытер лицо. Беван вытащил шорты и малиновую форму.

– Что там у тебя еще?

– Водонепроницаемые часы, карманные компьютеры и другие предметы домашней роскоши, которые я и не ожидал здесь найти, – он протянул Рэнду плитку в красочной обертке.

– Шоколад!

Беван отдернул руку.

– Позднее, – заметил он, сверкнув белозубой усмешкой. – Не теперь. Вчера ты похитил мою даму.

Рэнд остановился, наполовину надев форму – она болталась вокруг его бедер.

– Она сама пришла ко мне. Беван пожал плечами.

– Я и не надеялся, что она умеет хранить верность, – и опять это выражение не удалось точно перевести на общепринятый язык, но Рэнду показалось, что он понял слова Бевана.