Александр Белый - Мореход

— Уважаемая Эо, в следующем году у меня совсем другие планы, — попытался ей возразить.

— Это у тебя другие планы, вот ты ими и займёшься, а девочку отправишь с караваном, ей ещё нужно поучиться. И не бойся, теперь никто из нашего народа на вас не нападёт, можете ходить свободно.

— Ну, не знаю, посмотрим, — пробормотал неопределённо, при этом поймал скептический взгляд ведьмы, мол, что ты там посмотришь, если вопрос уже решён.

— А это мой внук Хуа, ему исполнилось девять зим. Отдаю его тебе, — она вытолкнула вперёд приехавшего с ними мальчишку с раскосыми глазами и совсем не плоским лицом, он больше походил на хинданца, чем на местного жителя. На его поясе висел настоящий железный нож, и пока мы разговаривали с его бабкой, он во все глаза осматривал наш лагерь.

Железный нож на поясе аборигена говорил о силе рода и достатке семьи. Вообще‑то железо здесь появилось не так давно, несколько десятков лет назад, и местные до сих пор пользуются, в основном, костяными и каменными орудиями и инструментами. Нередко встречались бронзовые пики и ножи, поступающие через кочевников из Хиндана, но массивный бронзовый нож — это не железный, его на любом камне не заточишь. Таким образом, учитывая ценность и высокую функциональность, обычному ребёнку его просто так никогда бы не вручили.

— Зачем он мне, что я с ним буду делать? — спросил, с удивлением разглядывая мальчишку.

— У него другая судьба, Мореход, связанная с тобой, поэтому незачем ему сидеть в тайге, пускай отправляется в мир, — глаза старушки слегка увлажнились, но она быстро справилась с собой, — Возьми пока что слугой, а когда вырастет, то будет самым преданным помощником. Я знаю, что говорю, поверь мне.

— А что он умеет делать?

— Ха! — усмехнулась она, — Из лучка белке в глаз попадёт, и по деревьям прыгает лучше лесного кота. А ещё со своими старшими братьями дерётся, и сестёр обижает.

— Ну, девочек обижать не надо, — согласился с ней.

— А чего они всё время лезут ко мне, как будто я маленький, — сказал на языке ахемени насупившийся мальчишка.

— Вот, видал какой! — весело воскликнула бабка, — Хинданский и ахемени он знает, а парсийскому обещала Илана обучить.

— Что ж, коль Илана обещала, и коль ты считаешь себя большим, и готов отвечать за свои поступки, тогда возьму, — не успел сказать эти слова, как его лицо разгладилось, он шустро подбежал ко мне, схватил свободную руку и поцеловал.

— Ты что делаешь? — одёрнул руку.

— Рэд, это он вверил тебе своё тело и душу, теперь ты для него самый главный, — подсказала Илана

— Ага, ясно, — повернувшись и разыскав Вида, подозвал его к себе и указал на мальчишку, — Это Хуа, он по–нашему понимает плохо, но со временем научится. Отныне он будет ехать с тобой на одной арбе, и ты обучаешь его всему, что умеешь сам, понятно?

— Да, господин, — Вид коротко поклонился, затем хлопнул парня по плечу и кивнул головой, — Пошли со мной Хуа.

Тот было устремился следом, но был остановлен окриком бабки:

— Постой, неблагодарный мальчишка! — она подошла к нему, прижала к себе и тихо сказала, — Будь мужественным и честным, тогда тебя ждёт хорошее будущее, а теперь иди.

Когда она уже собралась уезжать, то обратила внимание на сиротливо висевший на высоком борту арбы цельнометаллический начищенный до блеска ламинарный доспех.

— Ай, какая красота! — воскликнула она.

— Эта красота дорогая, — ответил ей, — все ходят, руками трогают, языком цокают, но купить не могут.

— Ничего, — ведьма небрежно махнула рукой, — завтра купят.

— Мы завтра с утра собираемся уходить.

— Так с утра и купят. Прощай сынок, я тебя больше не увижу, — она прижалась ко мне, словно к родному внуку, затем поцеловала в лоб стоявшую рядом Илану, — Через год жду тебя, девочка.

— Я обязательно буду, — ответила она.

Живо, как для старухи, ведьма подбежала к саням, свалилась в них и воскликнула: «Хо! Хо!». Собачки резво взяли старт и через две минуты скрылись в тайге, а мы стали готовиться к завтрашнему выходу. Светлое время суток в зимнее время истекает быстро, но все подготовительные мероприятия были выполнены, и мы со спокойной совестью отправились спать.

Откуда‑то знал, что нахожусь во дворце цезарха провинции Немея, но никак не мог понять, каким образом очутился в спальне его младшей жены, и почему лежу обнажённым в этой роскошной постели. Хотел было подняться, но тело, словно окаменело, не смог пошевелить ни руками, ни ногами, стал уже волноваться, но вдруг распахнулась дверь и вошла она. Да, это была та самая, которая последние ночи мне часто снилась: те же стройные ноги с аккуратно подстриженным треугольником внизу живота, та же узкая талия и торчащая упругая грудь.

Ни слова не говоря, она забралась в постель, встряхнула гривой густых шелковистых волос и легла рядом, при этом голову положила мне на грудь. От прикосновения её тела у меня спёрло дыхание, а в душе возникло что‑то непонятное. Она приподнялась, заглянула мне в глаза и томно хлопнула ресницами, затем потянулась и изогнувшись, словно кошка, провела по моей груди вверх и вниз твёрдыми сосками. Слегка царапаясь, её руки опустились к низу живота и, сначала одна ладошка, затем сверху вторая ухватили и крепко сжали мой член, вдруг ставший большим и напряжённым, как у взрослого мужчины. Вытянув шею, она ещё раз весело посмотрела на меня и тихо засмеялась, затем откинув длинные волосы, склонилась и лизнула языком головку члена, после чего погрузила его в рот. Жар её губ разлился по всему телу, сердце стало вырываться из груди, а душу накрыла сладострастная нега, пока не переполнилась через край и не выплеснулась, оживив моё ранее неподвижное тело, которое вздрогнуло и задёргалось в долгих конвульсиях экстаза…

Где‑то вдали глухо залаяли собаки и, открыв в темноте глаза, вдруг понял, что нахожусь сейчас в своей походной термической палатке, лежу на застеленном овчиной надувном полу, а всё, что только что было — это всего лишь сон. Но какой он яркий и красочный! И окончился совсем не так, как это было вчера и позавчера, а очень неожиданно и ужасно приятно.

— Что с тобой, что случилось? — всё ещё вздрагивая, услышал голос заспанной Иланы.

Пахнущая травами, она лежала рядом, как обычно прижавшись ко мне и закинув руку на грудь, а ногу на живот. На здоровье мы не экономили и заряда палаточного аккумулятора не жалели, поэтому обогреватели работали исправно, мы на ночь даже не укрывались. И всё же какой‑то дискомфорт ощущался, что‑то было не так.

— Ой! Ты описался?! — вдруг понизив голос, спросила Илана и убрала с живота ногу.

— Не может быть! — ответил ей и, прижав рукой то, что только что было придавлено её коленом, почему‑то испугался.