Джейн Астрадени - Вихрь неизбежности
— Как тебя зовут? — спросил Радех, притягивая её к себе, поближе к мускулистой груди, покрытой мелкими капельками, блестящими в свете ночника. Он был на грани.
— Тери… — выдохнула она. — Териза…
И с наслаждением провела языком по влажной коже, слизывая и пробуя ДНК на вкус… Восхитительно!
— Нам будет хорошо, Тери…
Радех ласково размял ей спину. Стиснул ладонями хрупкие плечи и прижал к себе так крепко, что её шелковистые соски впечатались в его упругие мышцы. Она попыталась отстраниться, на мгновение испугавшись нахлынувших чувств. Он удержал её, схватив за шею, целуя, и прикусывая кожу на горле и подбородке. Запустил пальцы в волосы, коснулся чувствительных точек за ушами… Териза охнула и задрожала. Радех сдавил эти точки большими пальцами и принялся массировать ей затылок, вызывая щекотку у корней волос. Пронзительно-приятно, до озноба… Волны генетической отдачи буквально всколыхнули её… И Тери застонала.
— Будет ещё лучше, — пообещал Радех, но Теризе захотелось его подразнить.
— Традиционалисты не умеют соблазнять, — капризно шепнула она.
— Желаете стихами? — насмешливо уточнил он.
Тери поморщилась и даже не нашлась, что ответить.
— Я мастер читать женщинам искушающие поэмы.
— Не выношу поэзию, — созналась она.
— Я тоже, — обрадовался Радех, — ненавижу. Но обычно женщины любят, когда им читают стихи.
— Ты плохо знаешь реформисток.
Он рассмеялся.
— Я совсем их не знаю…
И они рассмеялись вместе.
— Пусть я и не мэтр обольщения, но гены у меня превосходные… Тебе понравится, и других не примешь.
— Как самонадеянно! — фыркнула Териза.
Он с вызовом прищурился.
— Проверим?
И резко подскочил, коварно повалив девушку на спину. И подтянул к себе, сидя на коленях. Она вскрикнула и непроизвольно вцепилась в его шипы на запястьях, как-то умудрившись не порезаться.
— Осторожно, — предупредил он, но Тери сжала ещё сильнее, будто в отместку.
— Упрямая…
Лицо Радеха пылало и ноздри раздувались от возбуждения. Он шумно вдохнул, истово сдерживаясь из последних сил, и медленно, с блаженством погрузился в источник генетического наслаждения… И с удовольствием выдохнул… Первое время он лишь тихонько ворочался там внутри, прикрыв глаза и настраивая клеточное дыхание. Тери не сразу насторожилась… А когда Радех перешёл в наступление, и его гены слились с её генами, было уже поздно.
— Нет! — закричала она. — У тебя не…
— Пир-гех… — ликующе простонал он, погружаясь глубже, чаще и вдавливаясь сильнее.
— Так нельзя! — запротестовала она, вцепившись ему в бёдра с таким остервенением, что на них отпечатались лунки от её ногтей.
Радех слегка подался назад.
— Нет! Не уходи, не отпускай…
— Я и не собираюсь! — прорычал он. — Тебя отпускать… Но тебе же так страшно. Слабачка реформистка!
— Это неправильно, — всхлипнула она. — Без предохранителя…
— Не прикидывайся, что ждёшь одного-единственного, — рассмеялся он. — Ты жаждешь беспредельного разнообразия… — наклонился к ней и пылко зашептал. — Сладенькая, моя… Это заложено в генах… Я лишь помогу освободить…
— Не надо! — Теризу трясло от желания, но здравый смысл требовал опасаться.
— Почему, нет? — он слегка напрягся. — Предохранитель — это не то, на что я рассчитывал. А я хочу получить всё сполна. Иначе, провал….
— Что?
— Лежи спокойно.
Традиционалист опустил ладонь ей на живот, и Тери ощутила как внутрь пробирается тепло… Оно быстро распространилось по всему телу. Радех убрал руку, и у Теризы перехватило дыхание — на его ладони извивалась знакомая спираль… Соединённая одним концом с ней!
Девушка в испуге рванулась к мужчине, но рухнула обратно, придавленная генетической слабостью, а Радех закрепил другой конец спирали в области своей диафрагмы… Связав себя с Тери трепещущей пружиной…
— Что ты делаешь? — застонала Териза, стукнув его кулачком по колену.
— Убираю твой предохранитель, — улыбнулся он. — Потерпи немного, не дёргайся. Зэ-йдэх не прервётся, а будет только хуже….
— Не смей! Это же… Ты меня погубишь!
Она в отчаяние смотрела на колеблющуюся и меняющую цвет сцепку.
— Тери, Тери… — он покачал головой и бережно усадил девушку к себе на колени, устраивая так, чтобы она снова могла обхватить его бёдрами. А между ними пружинила и крутилась спираль, разгоняя будоражащие волны по всему телу…
— Тебе ничего не угрожает. Сейчас ты для меня самое ценное…
— Снять предохранитель способны только генетики, — отъявленная реформистка Тери выдвинула последний аргумент.
Он улыбнулся и принялся целовать ей плечи, успокаивая.
— У меня высшая превосходная степень по генетике…
«Как и твои гены, вдобавок к прочим талантам», — отстранённо подумала Тери, мечтая наплевать на генетические условности и полностью отдаться ему… Чтобы он переполнил её своей ДНК…
— Наша генная инженерия шагнула далеко вперёд, от вашей, — продолжал объяснять он. — Насколько я сумел определить.
Долгие объяснения Теризу не устраивали… Истомившись от нетерпения и бездействия, она потихоньку начала двигаться сама.
«Без предохранителя!?» — в последний раз прокричал здравый смыл и заглох, утонув в потоке заманчивых генетических образов.
— Я всё контролирую, — прошептал Радех, понемногу подхватывая ритм. — Не беспокойся. Ты не забеременеешь… — и обольстительно добавил. — Но всё испытаешь сполна… Реформисты лишили себя половины генетических удовольствий… Стали чересчур руннэ и почти утратили джамма… Назвали естественный процесс превращения какой-то болезнью… Джаммагения! Надо же такое придумать… Теперь расслабься…
От одних только интонаций сбивалось дыхание и кружилась голова, а перед внутренним взором вращались цепочки ДНК… Тери и Радеха… Вскоре их вдвоём увлекло туда — в самый эпицентр репликации…
Когда-нибудь всё заканчивается. Даже генетический обмен. Сколько бы он не длился…
Териза открыла глаза и выхватила из полумрака светящиеся цифры хронометра…
«Всего один час?!»
В объятиях традиционалиста она забыла о времени… Ей казалось, что уже утро.
— Пора, — произнёс Радех, вставая с кровати и усугубляя чувство потери. Но при этом Тери ощущала себя потрясающе наполненной, а не опустошённой…
— Что теперь со мной будет… — прошептала она.
— Сперва оденься, а потом решим.
Но Тери почти не слушала. Она изумлённо рассматривала вещь, которую Радех сжимал в руке… Это больше не выглядело пружиной или сферой. Оно трансформировалось в копьё, обвитое спиралью — короткое, не более тридцати сантиметров в длину, со скруглённым пульсирующим наконечником…