Александр Белый - Мореход

Первый «вражина», как говорит Лагос, свалился с нервно топчущейся лошади, зацепившись унтом за стремя. Так и лежал на снегу с одной задранной вверх ногой, пробитой грудью и застывшей печатью смерти в открытых глазах.

— Идите вперёд, — кивнул остальным воинам и остановился у раненного, лошадь которого отбежала в сторону, — Это мой клиент.

Да, это был Хондар. Понурив голову и прижав руки к животу, он сидел в кругу багрово–чёрного снега, а заметив мои обшитые кожей ватиновые унты, хрипло застонал, медленно поднял голову и уставился сощуренными глазами. Болезненная маска на лице слегка разгладилась, глаза расширились, и в них появилось узнавание.

— Ты, — тихо сказал он, — Я знал, что это ты.

— Зачем? — спросил у него.

Его ресницы устало прикрылись, он помолчал с минуту, криво усмехнулся и сказал:

— Чужие здесь не ходят, вас гарантированно должны были убить дикари, не одни, так другие.

— Или третьи, — перебил его.

— Или третьи, — согласился он, и вяло пожал плечами, — Зачем же добру пропадать?

— Ладно, меня ты посчитал несостоятельным, а других торговцев, зачем убивал?

— Арнос рассказал?

— Да, перед смертью.

— Ну, я же сказал, в этих лесах живут мои должники, мои! — хрипло воскликнул он и закашлялся, — И чужакам здесь не место.

— Мой дедушка когда‑то говорил, что жадным нужно быть в меру, иначе подавишься.

— Умный у тебя дедушка, — сказал и отвёл взгляд куда‑то в сторону, видимо на Хуа, затем пробормотал, — Кто бы мог подумать, сопляки обыкновенные.

Я уже сожалел, что не убил его изначально. Ну что эта беспринципная мразь мне могла умного сказать, чего не знал раньше? И зачем мне слушать весь этот бред? Уже было хотел его кончить, как он вдруг спросил:

— На прошлой докаде — шестьдесят два воина из орды Духана, тоже твоя работа?

— Да, напали на нас какие‑то бандиты, шестьдесят два остались лежать на снегу.

— Но как, это просто невозможно, у них был один из сильнейших шаманов степи? — Хондар заинтересованно поднял глаза.

— Был, но теперь его скальп и череп находится в походном мешке моей шаманки.

— Вот оно в чём дело, значит, у тебя есть шаманка и она сильнее его, теперь мне всё понятно, — тихо констатировал он и посмотрел на свои окровавленные руки, — Значит, меня она сможет вылечить.

— Она не захочет, — отрицательно покачал головой.

— У меня много денег, я заплачу.

— Теперь они и так мои, — окинул взглядом замерший караван.

— Нет, ты не понял, я очень богат, в этих арбах нет и десятой части моих капиталов, — он посмотрел на меня с надеждой, — двадцать тысяч золотом дам тебе и двадцать тысяч шаманке.

— Заманчивое предложение, но следуя наставлениям своих самых больших авторитетов — папы и дедушки, в одном куске я вижу кол, который станет поперёк горла, а во втором крючок, с которого не спрыгнешь, — повернулся к своему слуге и сказал на хиндском языке, — Его нужно добить и раздеть догола, сумеешь?

— Эй, эй! — раненный враг хрипло закричал, видно этот язык он тоже знал прекрасно.

Хуа не говоря ни слова, переложил арбалет на локтевой изгиб левой руки, а правой выхватил нож, решительно шагнул вперёд и махом снизу вверх, с поворотом плеча, всадил его в подбородок Хондара. Тот опрокинулся на снег и умер мгновенно. Не вытаскивая клинок, парень приступил к расстёгиванию доспеха и раздевания трупа.

— Хуа, одежду прощупай на предмет бумаг, ценностей и любых других металлов, потом мы её сожжем.

— Как сожжём? — он посмотрел на меня широко открытыми глазами, — Это такое красивое богатство мы сожжём?! Как можно, господин?

— Ты слышал только что о наставлениях моего дедушки? Как он говорил?

— Слышал, господин, — понуро сказал мальчишка, — Он говорил, что шибко жадный может подавиться.

— Вот–вот, нам совершенно не нужно, чтобы кто‑либо увидел знакомое барахло, а затем связал нас с исчезновением каравана Хондара. Слишком много чего придётся доказывать и слишком долго отмываться.

— Ой, волы! Какие молодые и крепкие волы, — причитал дед Котяй, когда освобождённых от хомутов животных прогоняли назад в долину.

Мы поднимались всё выше в горы, а внизу за нашей спиной стояла огромная стена огня. Пятнадцать арб с комплектом колёс, сто двадцать пятиамфорных бочек и тридцать одно седло (в том числе десять самых первых трофейных), а так же немалая кучка разной одежды и обуви — всё это немалое богатство было стянуто к низине у горного ручья, полито нефтью и сожжено.

К такому варварскому уничтожению ценностей отношение было неоднозначным, буквально каждый из нас не единожды оглянулся, и в людских глазах наряду с отражением полыхающего костра, отсвечивались блики сожаления. Даже у воительниц, на что уже невозмутимые создания. Но, к счастью, к моим требованиям народ отнёсся с пониманием. Надеюсь, что выгоревшие следы нежелательных свидетельств выгорят дотла, затем их притрусит снегом, а весной, в период его таяния, ручей вспучится и смоет в пропасть как оставшийся пепел, так и воспоминания о самом Хондаре. На периферии моего сознания вертелась мысль о будущей несдержанности чьего‑то языка, но Илана уверенна, что ни эта история, ни её подоплёка достоянием не только широкой общественности, но и недружественных элементов не станет никогда.

Как‑то, будучи на Земле, летали с папой в Альпы ловить в озере форель. Уж не знаю, как природа шутит, но с одной стороны горного хребта — зима и мороз, а за перевалом внизу — весенний зелёный луг и белые эдельвейсы. Нельзя сказать, что на такой высоте и здесь было так же тепло, но сразу же за перевалом температура воздуха резко повысилась, а снег исчез полностью. «Переобув» арбы, мы покатили дальше, к вечеру добравшись до памятного места боя с каторжниками хардлингцами.

Обклёванные птицами и объеденные червями головы превратились в оскаленные черепа, в некоторых из них нижние челюсти отвалились и валялись внизу на камнях. Оторванный от арбы задний борт с надписью тоже стоял на месте. Здесь же мы и остановились, решив дать два дня роздыху волам, лошадям и людям, а так же более основательно разобраться с добытыми трофеями.

Двадцать один комплект по местным меркам хорошей брони и вооружения, снятые с воинов–всадников, а так же кожаные доспехи и кое–какое оружие ездовых, решил в империю с собой не тащить. Коль принято решение о повторном походе торгового каравана в будущем, то есть, уже в этом году, то лучше уж смажем его жиром и спрячем в скальной пещерке, в том месте, где когда‑то Жок прятался от хардлингцев. Мы с Лагосом обсчитали и оценили его по средним приёмочным ценам оружейников Андрогорна, получилось триста девяносто два зеола, кои вписали в общую сумму, подлежащей распределению, в соответствии с долевым участием каждого воина. Ранее долей было двадцать три, теперь стало двадцать шесть, по одной выделили воительницам и полдоли Хуа, а так же полдоли добавили командиру отделения Риносу. Несмотря на некоторые им допущенные косяки, службу он организовал исправно.