Александр Белый - Мореход

Оказалось, что наставницы к обучению относятся не формально, а вдумчиво, терпеливо и профессионально. Здесь внушают мысль, что минутная страсть и секундная разрядка являются половой слабостью мужчины, при этом прививают потребность в получении длительного и полного удовлетворения не только себя любимого, но и партнёрши в обязательном порядке.

Из подслушанных воспоминаний наших ребят следует, что четыре бесплатных урока для девственников занимают два вечера, но лично у меня они растянулись надвое суток прекрасных страстных ощущений, полученных с красивой, умной и опытной женщиной. Почему умной? Потому, что глупая «давалка» к вершинам властных структур не выкарабкается никогда.

Она быстро убедилась, что никакого сексуального опыта у меня ранее не было и подсознание онанизмом не испорчено, поэтому прививала необходимые навыки без проблем, всё равно, как лепила из сырой глины нужную фигурку. Взаимные ласки, оральная и мануальная стимуляция эрогенных зон, самые разные способы и техники половых актов, множество раз возносили вначале меня одного, а потом нас обоих на вершину сексуального блаженства.

Подозреваю, что без афродизиака не обошлось, так как возбуждался легко, зато теперь в состоянии экстаза мог находиться длительное время, при этом момент наступления оргазма умел регулировать без проблем. Да, научить мужчину правильному сексу местные жрицы любви умеют, но самыми главными и важными для меня оказались слова наставницы Элизары, сказанные перед расставанием:

— Теперь твои будущие жены изменять тебе с другими мужчинами не станут, — она помолчала и добавила, — Если не полные дуры, конечно.

Заводить дома гарем я не собирался, надеясь, что отношений с Иланой будет вполне достаточно, но слышать лестный отзыв о собственных скромных умениях от столь опытной проститутки, было приятно.

— Ты не будешь возражать, если два–три раза в докаду буду приходить именно к тебе?

— Почему именно ко мне? — удивлённо спросила она, — Тебе что, не интересен опыт с другими жрицами?

— А зачем? — я пожал плечами, — Секс с тобой мне доставляет истинное наслаждение. Или я чего‑то не знаю, и у других жриц есть что‑то такое интересное, чего нет у тебя?

Она вдруг рассмеялась и смеялась заразительно, громко и долго, затем вытерла слёзы и ответила:

— А ты интересный мальчик, другой бы из чистого любопытства перетрахал всё, что бежит и лежит! И да, ни у какой другой женщины нет ничего более интересного, чем у меня. Посмотри на мою орхидею, — она откинулась на подушки и, раздвинув ноги, провела пальцами по промежности, после чего томно сказала, — Она, как живой цветок, самая красивая в империи.

Похвастаться тем, что видел в жизни много «живых орхидей» я, конечно, не мог. И что‑то мне кажется, что у моей Иланы этот цветок, когда окончательно расцветёт, будет посимпатичней, но говорить об этом чужой женщине не следует.

— Да, интересное зрелище, — вполне справедливо согласился я и стал перебирать пальцами влажные «цветочные лепестки», после чего наше расставание несколько затянулось.

Когда мы, наконец, успокоились от любовных утех, помылись и стали одеваться, она продолжила начатый разговор.

— У меня нет необходимости постоянно принимать прихожан. Да и дорого здесь, двумя солдами ты не обойдёшься, в пожертвования лишь за вечер нужно оставлять не менее ползолотого.

— Не проблема, — ответил ей.

— Судя по полученной мною информации, Рэд Дангор, эти деньги для тебя действительно не проблема, — очень дорогая жрица любви внимательно посмотрела мне в глаза и улыбнулась, — Впрочем, сегодня мне с тобой было хорошо, я нисколько не притворялась. Так что можешь приходить, скажем, два раза в докаду, в день Родара, и день Горона.

— А если возникнет желание более частого, м–м–м посещения вашего храма? — я вернул ей улыбку.

— Ради Силары! С такими пожертвованиями приходи хоть каждый день, если сама буду занята делами, то порекомендую одну свою лучшую воспитанницу. Да, и ещё одно, — когда собирался уже выходить, она придержала меня за рукав, — Будь осторожен, постарайся разобраться со своими торговыми делами таким образом, чтобы не входить в конфронтацию с Хартоном и Саридоном.

— А это кто, ваши прихожане? — спросил у неё, сделав вид, что слышу данные фамилии впервые.

— Нет, — она нервно передёрнула плечами, — в последние годы эти господа у нас гости редкие. Это самые крупные в столице, а значит и во всей империи торговцы мехами, очень богатые и серьёзные люди. Они не любят, когда кто‑нибудь из молодых да ранних пытается влезть в их сферу интересов.

— И что, были прецеденты?

— Были, — тяжело вздохнув, тихо ответила Элизара, — Три года назад один несговорчивый молодой человек сгорел вместе со своим домом. Никто ничего доказать не может, но я‑то знаю…, — она опять тяжело вздохнула, отпустила мой рукав и легонько толкнула в плечо, — Иди уже.

«Предупреждён, значит, вооружён», так когда‑то говорил мой папа. Об этом разговоре чем‑то расстроенной Илане рассказал сразу же по прибытию домой, после чего девочка заметно занервничала. Минут пять поразмышляв, она вдруг сказала совсем о другом:

— Я знала, что с тобой всё в порядке, но в следующий раз ночевать приходи домой, хорошо?

— Хорошо, — удивлённо согласился с ней, — обещаю.

— А что касается возможного нападения, то на подворье нашей усадьбы любого чужака почувствую и днём, и ночью. Вот только ты впредь без сопровождения воительниц больше нигде не ходи, хорошо? — она исподлобья взглянула на мои неопределённые пожимания плечами и добавила, — Да знают они, что я ещё девочка, давно знают. Нет, я им ничего не говорила, но Гита женщина опытная, разве от неё что‑нибудь скроешь? Так что если даже пойдёшь к этим, к Силаре, то всё равно бери охрану, договорились?

— Ладно, так и быть, Солнышко моё, — махнул рукой, — послушаюсь тебя.

С тех пор моё душевное состояние полностью стабилизировалось, спермотоксикоз больше мозги не туманил и теперь я мог спокойно планировать дела и заниматься их решением. При этом девчонки–воительницы лишь первое время кидали на меня бесконечно удивлённые взгляды, а Гита пыталась что‑то сказать, но потом передумала.

Буквально через полторы докады мне удалось познакомиться и с торговцем Саридоном, тем самым, у кого когда‑то служил Лагос. Этот тоже настоятельно предлагал выкупить весь мой товар, и цену давал более интересную, процентов на семь–восемь выше, чем Хартон, но я отказался.

— Вам никто не предложит больше, — убеждал он меня, — А сами с реализацией такого товара вы не справитесь, подумайте.

Убравшись восвояси, Саридон в течение месяца ещё дважды подсылал своих представителей, но не добившись результата, затих. Ирис Хартон тоже не беспокоил. Однако, наступившее затишье выглядело иллюзорным, мы с Иланой были на все сто процентов уверены о постоянном постороннем внимании ко всем нашим телодвижениям.