Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

Тёплый пятачок я почувствовал раньше, чем увидел. Воздух над ним дрожал едва заметно, как над мано-колодцами, только слабее. Лёха наклонился, раздвинул стебли.

— Во, гляди.

Земля в этом месте была темнее, чем вокруг. Пахла не сухой пылью, а чем-то влажным и сладковатым, как перепревший лист. Я опустился на корточки, положил ладонь. Тепло шло из глубины, ровное, спокойное, как от закопанной печки. Ни жара, ни ожога. Просто тёплая земля.

Я закрыл глаза. Мана отзывалась где-то на краю восприятия — не колодезная, собранная в кольцо, а рассеянная, сочащаяся. Как будто под полем медленно тёк подземный ручеёк и грел корни.

— Интересно, — сказал я.

— А то, — поддакнул Лёха. — Только ты скажи, это ж не разлом?

— Не похоже. Разлом бы рвался наружу, а этот лежит тихо. Скорее, жила какая-то. Или карман с маной.

— И чё с ним делать?

— Пока ничего. Я посмотрю, что система скажет.

Я выпрямился, отряхнул ладонь о колено. Земля осталась на пальцах — тёмная, жирная, чуть тёплая. Стоял и смотрел, как пшеница вокруг пятачка наливается гуще, зеленее, будто каждому стеблю по отдельности добавили краски.

— Ты вот что, Лёха, — сказал я. — Это место никому. Ни Марте, ни Роме, ни Степану. Пока я не разберусь, держи рот на замке.

Лёха вытянулся, согнал с лица всю дурашливость.

— Так я ж и говорю — тебе первому.

— Вот и дальше так. Понял?

— Понял, лорд.

Он кивнул и отступил на шаг, будто давал мне место. А я стоял над тёплым пятном и чувствовал, как в груди ворочается то самое, знакомое, что появлялось всякий раз, когда система подкидывала мне не цифру, а загадку. С одной стороны — любопытство, как у пацана. С другой — холодок: не разлом, не карман, а то, о чём я пока не знаю.

И вот этого «пока не знаю» становилось всё больше. Территория росла быстрее, чем я успевал её понимать.

Раздумывать думы здесь не стоит. Я потянулся к навыку ощущения земных пород и начал проверять, что же мне преподнесла система.

Ладонь снова легла на тёплый пятачок. На этот раз я не просто слушал тепло — я впускал его в себя, как воду в пересохшее горло. Навык отозвался не сразу. Сначала по кончикам пальцев пробежало что-то вроде слабого покалывания, будто земля под рукой зашевелилась, перебирая крупинки. Потом перед глазами поплыла картинка: рыхлая толща, тёмные корни пшеницы, черви, камни. И глубже — тёплая нить.

Она шла под полем, изгибаясь, как закопанный в землю шланг. Не толстая. Метра полтора в поперечнике, если мерить на глаз. Внутри неё текло что-то густое, янтарное, с прожилками красного. Мана в жиле пульсировала не как в колодцах — ровно, по кругу, — а толчками, как кровь в артерии.

Система молчала, будто давала мне самому нащупать. Потом всё-таки выбросила окно.

[Малая жила стихий — Огонь-Земля. Ранг: Е. Состояние: спящая, растущая, целостность 91 %. Глубина залегания: 4,2 м. Протяжённость в пределах территории: 62 м.]

[Эффекты активной фазы: локальный нагрев почвы до +8 °C; насыщение корневой системы маной низкой плотности; ускорение вегетации ближайших культур до 30 %; вероятность мутации растений — повышенная; вероятность стихийного пробуждения у разумных — минимальная.]

[Особые свойства: возможно образование вторичных очагов, «малых капилляров», при длительном контакте с корневой системой. Возможно создание стационарного источника маны при условии закрепления жилы на территории.]

Я перечитал окно дважды. Потом сел на корточки и упёрся локтями в колени. Значит, не разлом и не карман. Жила. Спящая, почти целая, и лежит она под моим полем, как батарея под полом — греет и не просит ни угля, ни присмотра.

— Огонь-Земля, — проговорил я вслух. Вкус у слов был странный, как у названия дешёвой настойки: вроде знакомое, а жжётся по-другому.

Лёха стоял рядом, переминался. Про систему он не спрашивал — видел, что у меня взгляд остекленел, значит, читаю. Когда я заговорил, он подался вперёд.

— Ну чё там, лорд? Жила, что ли?

— Жила. Малая. Стихийная, огонь пополам с землёй. Спящая, почти целая. Лежит на четырёх метрах, греет землю, как печка, и пшеницу разгоняет.

— Это ж хорошо? — Лёха склонил голову, как щенок, который не решил ещё, радоваться ему или ждать подвоха.

— Смотря как посмотреть. — Я растёр ладонью затылок. — Она сейчас спящая. Но система пишет: если полежит рядом с корнями подольше, могут пойти вторичные очаги. Капилляры. Тогда у меня не один тёплый пятачок, а целая сетка по полю. И что из этого вылезет — пшеница с огненными колосьями или мутировавший чертополох, который сам поле гонять начнёт, — заранее не скажешь.

Лёха хмыкнул.

— Так а чё, мутанты — это ж плохо?

— Не всегда. Марта, если дать ей волю, за мутантами бегает как за роднёй. Но ты сам видел, чем её куст обернулся в прошлый раз.

Он поскрёб щёку, где наливался свежий синяк — не то от ветки, не то от собственной ловкости.

— Дык то куст был дурной, лорд. А тут земля тёплая. Может, наоборот, урожай попрёт.

— Может. Поэтому и не буду пока дёргать.

Я снова посмотрел на жилу через навык. Она лежала, мерцала в толще, как уголёк под слоем золы. Красные прожилки в ней то разгорались, то гасли — ровно, медленно, в такт чему-то, что я пока не слышал.

Возможные эффекты я перебирал, как гвозди в кармане. Первое — нагрев. Это просто, с этим можно работать: тёплая земля — ранний посев, второй урожай, рассада, которой не нужны парники. Второе — мана низкой плотности. Значит, всё, что вырастет здесь, будет чуть «системнее» обычного: крепче стебель, полнее зерно, может, даже с остаточным фоном, если продавать такую пшеницу. Третье — мутации. Вот тут и зарыта вилка. Мутация на поле — это рулетка, где выигрыш пахнет деньгами, а проигрыш — дымом и жжёной травой.

Четвёртое — пробуждение стихийное. «Минимальная вероятность». Для Лёхи или Марты это может значить: постоит человек рядом с жилой, а через месяц у него из пальцев искры посыплются, которых он не просил. С одной стороны — сила. С другой — необученная сила в руках пацана, который лезет в любую щель.

Я вздохнул и выпрямился.

— Ладно. Пока оставляем. Траву здесь не полоть, сам не лазить, никого не водить. Я подумаю, как жилу закрепить, — она тогда и маны подкинет, и под контролем будет.

— Закрепить? — Лёха наморщил нос. — Это как, в землю гвоздями, что ли?

— Это системой. Потом объясню.