Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

Посему бонус есть бонус. Рост вассалов первого ранга часто упирается только в квест на продвижение. Но даже второй и третий ранги растут поразительными темпами после новых усилений. Скоро ожидается начало поднятия рангов у вассалов. Он потёр глаза, снова глянул в окно. На стекле от его дыхания оседала влага, и цифра расплывалась в мутное пятно.

Чайник засвистел на плите, тонко, на одной ноте. Лёха ворвался, будто за ним гнались, выхватил кружку, плеснул кипятку, бросил ложку растворимого. Димитрий отошёл от окна, сел, обхватил кружку ладонями. Горячо. Кофе отдавал жжёным сахаром и чем-то казённым — и всё равно пился лучше пустого кипятка.

— Навыки, — сказал он вслух, не Лёхе, а воздуху. — Сколько их уже, только успевай.

Лёха сел напротив, подпёр щёку. Видно, хотел понять, о чём говорит лорд, но не лез.

Димитрий глотнул. В голове всё ещё шевелились столбцы: «аура роста», «общий котёл», «средоточие маны». Уже не продажа, а что с ними делать дальше. Одно дело — пустить в общий пул, другое — развести внутри территории, завязать на вассалов, на поля, на домен. Он покрутил кружку в ладонях. Где-то в глубине двора загремело железо — Марта, наверное, вернулась из парника.

— Навыки для отвода глаз утром продал, — сказал он тихо. — Теперь думаю, как из них сделать стену.

Лёха моргнул, но промолчал. За окном по карнизу застучала капель, и Димитрий вдруг ясно понял: день уже начался, а он всё ещё сидит над пустой кашей и считает чужие очки. Пора бы и самому что-то построить.

Он посмотрел в окно. Степан уже стоял у колодца, подняв воротник старой телогрейки, и о чём-то негромко говорил с Мартой. Та кивала, держа лопату наперевес, как копьё с налипшей землёй. Народ подтягивался: у склада переминались трое, у дальнего поля кто-то тащил моток шпагата. День начинался без громких команд и без суеты — спокойно, будто все давно знали, куда встать.

Димитрий отставил кружку, рывком зашнуровал ботинки. Лёха уже пропал, только дверь скрипнула с опозданием.

— Иду смотреть, — сказал Димитрий в пустоту и вышел.

Снаружи пахло влажной землёй, золой и чуть-чуть навозом от нового надела. Птица орала на столбе у дороги. Он сунул руки в карманы и побрёл к полю, где из тумана, как рёбра, проступали первые ряды системных грядок. Ноги сами понесли к границе: вдоль неё шла неглубокая тропа, натоптанная за последние дни. Степан обернулся на шаги, кивнул сдержанно, и они молча пошли вдоль участка, как два хозяина, которым не нужно ничего объяснять.

К лесоповалу вышли, когда туман уже сошёл в низины. Бригада гудела с первого замаха: вчерашние зеваки сегодня ворочали стволы так, будто работали здесь неделю. Роман на ходу чертил в воздухе схему, Алина таскала корзины с пнями, Ярослав орал кому-то через поляну, и его голос тонул в треске валежника. К вечеру Димитрий встал у последней расчищенной линии и вытер лоб рукавом.

[Зачистка земли завершена: 8 км².]

Он кивнул Степану. Тот сплюнул, оперся на черенок лопаты.

— После завтра к обеду дожмём, — сказал Степан. — Условия на второй ранг сложатся.

Димитрий глянул на дальний край, где лес уже обрывался в ровную, вылизанную до черноты полосу. Ещё два дня — и территория перешагнёт порог. Он сунул руки в карманы и пошёл к дому, не оглядываясь. Позади рабочие добирали последний сухостой, и в наступавшей темноте их фигуры казались штрихами на свежесрезанной земле.

Димитрий раскинулся в кресле, закинув руки за голову. Потолок над ним был ровный, без единой трещины — ратуша сама о себе заботилась, и это раздражало чуть меньше, чем вчера. Вставать не хотелось. Мысли перекатывались лениво, как галька в отливе. День и правда вышел плодотворный — даже система, кажется, устала слать подтверждения. Где-то за окном, в домене, мана-колодцы наполнялись, будто вёдра под дождём: каждый тикал исправно, каждый копил ману, как добросовестный казначей. Завтра снова будет день, полный переживаний. А пока — просто лежать. Рука затекла, но он не убирал её. Грядущее подождёт.

Вскоре мысли плавно перетекли к кристаллам временного навыка. Точнее — к тому, сколько они теперь стоят. При текущих бонусах территории, которыми как раз и были мана-колодцы, экономия маны на постройки ощутимо выросла. Если считать грубо, по-простому, потребление снизилось аж на шестьдесят процентов. Цифра приятная, спору нет. Только вот что-то не сходилось.

— Хм, как-то странно, — задумчиво пробормотал Димитрий. — Количество кристаллов на складе не совпадает с тем, что я считал ещё вчера.

Он прикрыл глаза, но перед ними всё равно встали столбики цифр. Склад, производство, расход маны, остаток. Не сходилось, и всё тут.

— Опять калькулятор? — пробормотал он. — Надо найти проблему. Ну как можно было сразу всё не решить и посчитать правильно? У меня уже голова от цифр болит.

Сказал — и сам себе не поверил. Голова болела не от цифр. Голова болела от ощущения, что он где-то опять пропустил мелочь. А мелочи в системных описаниях дороже иных сокровищ.

Полчаса спустя десяток пересчётов дал тот же вчерашний результат. И только перечитывание описаний новых навыков, строчка за строчкой, до каждой запятой, решило проблему. Как оказалось, он по привычке складывал новые бонусы в общую кучу, а надо было читать внимательно. Очень внимательно.

Новый навык экономии маны территории работает отдельно от стандартных бонусов на сокращение потребления. Формально у обоих вариантов единый предел — не более одного процента, ниже не опустишь. Но новый навык считает не от изначальной цифры и не прибавляется к старому бонусу. Он работает на основе уже сокращённого потребления. Сначала режется базовая стоимость, потом уже по остатку проходит новый множитель. Разница в паре слов, а по сути — пропасть.

Проще говоря: если изначальная стоимость — сто процентов, то после первого сокращения остаётся сорок. А новый навык режет уже эти сорок на шестьдесят процентов. Сорок минус шестьдесят процентов — шестнадцать. Не один процент, а шестнадцать. Пока он на первом ранге, ниже шестнадцати процентов от изначальной стоимости не ужаться, как ни крути.

То есть затраты на кристаллы временного навыка сократились не до ста единиц маны, как он вчера прикинул по невнимательности, а до тысячи шестисот. Разница в шестнадцать раз.