Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Приветствую, зефирцы, – слабо выдавил Чаг, когда уползли последние капли консервирующего геля. – Передаю вам привет с родной планеты. Как единственный представитель Земли… – Но не это он хотел сказать. Еще не протрезвел – в анабиозе сохранилось и его алкогольное опьянение. Встал он на нетвердые ноги.

Раздался приятный голос.

– Мы слышим тебя, землянин. Мы посадим твой корабль – ну, скажем, через часок; а пока, может, приляжешь и проспишься?

– Чего?

Чаг почувствовал, как выгибается его спина.

Как потянуло ногти.

– Слушайте, – начал он, – кем бы вы там ни…

– Ты пьян, сынок, – перебил приятный голос. – Но это ничего. Это только между нами. А мы никому не расскажем, правильно? Ну конечно нет, старина, дружок.

– Ты че не говоришь по-английски? – рявкнул Чаг. – Что за странный акцент.

Он шатался в ярком свете каюты, переполненный мерзким удивлением. Во-первых – изгиб спины и ощущение когтей на пальцах. Он ведь это давно перерос! Правда-правда! И вот все вернулось – причем когда его застали врасплох. Во-вторых – этот предположительно почтительный зефирец, который был вовсе не почтительным, а обдавал явным северным ветром.

– Ты никакой не зефирец!

– Но и землянин из меня никакой, – ответил собеседник. – Ты бы уж послушал меня, дорогой мой человек. Мне поручили посадить твой корабль. Я не собираюсь портить твою милую игру.

– КАКУЮ ЕЩЕ ИГРУ? Какого хрена ты мелешь?

И вот опять – Чаг чуть не расплакался – это ощущение длинных клыков, растягивающихся в оскале губ; черт-черт-черт.

– Ого.– Собеседник вздохнул и закатил глаза – это так и чувствовалось.– Слушай, сынок. Сделай по-моему. Протрезвей и приведи себя в порядок. Гляди бодрей! Спина прямая! Туфли начистить! Пшел!

– О-о-о… – простонал Чаг, сутуло садясь.

– Но не тревожься, дорогой мальчик. Зефирское общество ждет тебя с нетерпением. Каким сокровищем ты станешь для почтительных старейшин и несметных подростков, которые как раз собираются тебя встречать!

– Один час.

Последовавшая тишина дала понять, что связь прервана.

Сто главных зефирцев стояли и сидели в большом зале парящего крылатого дворца мэра в городе Матчли. Перед ними стоял Чаг, с фанфарами доставленный со своего корабля – разумеется, на зеленом крылатом коне. В воздухе сотнями порхали и планировали тонкие телеэкраны, тоже с крыльями, и на каждом экране теснились внимательные лица подростков.

Капитан Рэтч Чаг, из 2-го корпуса Отразителей, произвел фурор! Он выглядел роскошно. Где еще во Вселенной в наше время найдешь человека в униформе – к тому же красно-золотой униформе с зубчатой каймой, с лохматыми эполетами, что болтали бахромой, как под военный марш? Нигде, кроме как на Земле, потому что только там и бывали войны.

Чаг вытянулся по струнке. Внутри него что-то гудело – предощущение огромного удовольствия. Он изящно выставил начищенный сапог вперед. Все подкручивал и подкручивал свои модные навощенные щетинистые усы. Его глаза поблескивали, оценивали и окидывали шепчущую толпу сановников, а также облака окрыленных тонких телеэкранов, ломившихся от обожающих лиц зефирской молодежи. На время ему похорошело – на миг оправился после ужасного траура после взрыва Матушки-Земли, твердо настроился нежиться в сиянии обожания, что излучали зефирцы.

Ему уже завали вопросы, все – о Земле.

– Войны? Войны? Нет, на Земле больше нет войн, – честно ответил Чаг.

– Превосходно, – услышал он в ответ.

(Все на планете слушали их разговор – правда, открылся сезон охоты на гортов, и поэтому сотня тысяч зефирцев уехала на охоту. Эти горты… а впрочем, история не о них.)

– Что вы можете рассказать о возможных будущих отношениях Земли и Зефира?

– Отношения будут прям лучше некуда, – заверил их Чаг. Еще бы: Земли-то больше нет.

– Правда ли, что вы, выступая от лица Земли, вернете нам тайну преодоления скорости света?

От вопроса встрепетало сердце. Чаг поклялся, скрестив пальцы:

– Я отдам вам секрет!

– Правда ли, что наши корабли допустят в земные небеса?

– Лучше пока не строить их пару зефирских лет! – ответил Чаг, спешно прикидывая в уме. – И подлетайте помедленнее на случай… э-э… вспышки в атмосфере!

– Значит, наше давнее оскорбление материнской планеты прощено?

– Да никаких обид, о чем вы!

Его собеседник – видный мужчина преклонных лет, занимавший должность мэра гостеприимного города Матчли, – с извинением произнес:

– Будьте добры, говорите медленнее. Мы уже не понимаем тонкости родного языка.

Пока Чаг говорил, пока увиливал, довольное мурчание в нем вдруг замолчало. Собственно, оно сходило на нет уже давно. Потому что в зале находился тот, от кого его шерсть – тьфу ты! – волосы вставали дыбом. И Чаг знал, кто это: тот не-зефирец, что приземлил его корабль и встретил словами, какие не скажет ни один зефирец обожаемому землянину. Но где же он, кто же он?

Оглядывая обожающие лица, Чаг не имел ни малейшего понятия.

Если б только знать, кто тут его не обожает.

И тут в руку Чага скользнула маленькая теплая ладошка. Вздрогнув, он опустил взгляд на самое миленькое личико, что он видел в жизни: миленькая, сочная и вкусная до самых розовых пальчиков ног.

– Ого, привет!– произнес Чаг, показав свою радость от неожиданной встречи тем, что мгновенно развернулся к ней и уделил ей все внимание, до того отведенное сановникам в зале.– Рад знакомству!– подчеркнул он. Уж это никогда не подводило! Вот он – холостяк, под сорок,– а эта восемнадцатилетняя красотка знает, кто он: знает!

– Привет-привет, – сказала она. – Ипс!

– Ипс! – повторил Чаг.

– Точняк. Мы, увлеченные подростки восхищенной планеты, хотели бы знать: что на Земле самое оно?

– Что… э-э… самое оно?

– Ага. Фликово. Что за СЛОВО?

– Слово, – повторил Чаг. – Ха! СЛОВО?! А. – И отчаянно поискал ответ в мыслях. – Дзынь – вот вам слово!

– Дзынь! – вскрикнула она, вдруг на цыпочках, потом зажала рот. – Хала-ху! Прошу прощения! – сказала она собравшимся чиновникам, которые между тем наблюдали и слушали с какой-то особой кротостью. Но она снова повысила голос – и оказалось, что он у нее тот здоровый, звенящий, музыкальный и женский, что сносит стены.

– Ха, ведьмы планеты! – прокричала она. – СЛОВО – дзынь! Вот что самое оно!

Окрыленные телеэкраны кувыркались и юркали, и в ответ звенело множество голосов.

Чаг понял, что она передает весть всей молодежи планеты (кроме тех, что ушли на охоту на гортов).

– Просто чудесненько, – сказала она, все еще сжимая его руку теплой ладошкой. – Вы прилетели с самой Земли, чтобы дать нам СЛОВО. И «дзынь» уже в моде. Я и сама дзынь-ведьма, если ты в теме. Меня зовут Алиса.

– А меня – Шалтай-Болтай.

– Будьте здоровы,– отозвалась она.– Кстати, сэр Чаг, а вы, случайно, не знаете, э-э, хотя бы один земной танец?

– Хотя бы один? Я что, арахисом поштучно торгую, девочка? Гляди! – И ноги Чага принялись выделывать антраша и кабриоли, и его колени джиговали, и его руки где только не были, но наконец хлопнули по бедрам. – Видала? В