Теневой двойник - Рина П

Осматриваюсь, проверяя, не направляется ли никто в сторону этой остановки. К счастью, все люди уходят домой либо пешком, либо ждут тех автобусов, которые курсируют внутри города.

Тело сигнализирует о том, что хорошо бы прилечь. Да, как у всех оно у меня не работает, но механизмы симуляции настоящих людей никто не отменял, поэтому потребность растянуться и прикрыть глаза вполне себе реальная. Выуживаю из сумки оверсайз-толстовку на молнии и накрываюсь ею, положив под голову полотенце, которое тоже зачем-то взяла с собой. В бытии доппельгангером есть и свои плюсы — мне тепло. Осень вступила в свои права, с неба крапает дождь, но я спокойно могу представить около себя пылающий камин, рядом с которым будет так же уютно, как и сейчас на скамейке под козырьком. Правда, здесь жёсткое дерево вместо матраса, но мы и не через такие трудности проходили.

Прикрываю глаза и вижу лицо Кирилла — его черты лица грубее, нежели у Стаса, но всё ощущается более родным и привычным. Вечно плохо уложенные пряди падают на лоб, он смеётся и прикрывает лицо ладонью, а позади меня море, волны плавно набегают на прибрежную гальку, я опускаю глаза: вода омывает мои ступни и уходит обратно, а затем снова возвращается. На мне такой красивый купальник — слитный белый в стиле шестидесятых. Не хватает шляпы с метровыми полями. Я правда любительница такого стиля? Ну хоть в чём-то мы с Кларой солидарны, мода прошлого столетия прекрасна.

Из-за спины Кирилла показывается плывущая вдалеке точка.

— Смотри, корабль! — В восторге показываю пальцем, и Кирилл резко оборачивается, а более длинные, нежели сейчас, пряди задевают моё лицо.

— Это катер, — он смеётся, — или маленькая яхта, отсюда не вижу.

— Да какая разница! — Меня захлёстывает счастье — от того, что здесь всё время солнце и нет облаков, от того, что море никогда не волнуется слишком сильно, от того, что я могу почувствовать себя здесь и сейчас, и мне не нужно думать об ошибках прошлого и о темноте в будущем. Я несусь по мелкой гальке в воду. У меня нет уверенности в завтрашнем дне, но я точно знаю, что на этом побережье хорошее дно. Вот волна пробегает по моим коленям, а вот уже и по животу. В следующую секунду я ложусь на бирюзовую гладь и плыву. И нет в мире смертей и расставаний. Есть только я, бескрайнее море и человек, плывущий вслед за мной, которого я по-настоящему полюбила.

Внезапно мою ногу хватает что-то склизкое и мокрое. Как я могу почувствовать мокрое… находясь в воде? Лодыжку тянет вниз, сердце ухает, а в рот заливается набежавшая волна. Она не солёная и приятная, как я ожидала, а пресная и очень холодная. Пытаюсь закричать, но слишком поздно, изо рта вылетают лишь приглушённые звуки и кинематографичные нереалистично крупные пузыри. Что происходит?

…Перед ним стоял человек, — тоже как-то так, как и он сам, — разительно на него похожий, — одним словом, его двойник во всех отношениях…

Ф. М. Достоевский, «Двойник»

— Держи её! Чип на спине, да быстрее!

Я вздрагиваю от голосов. Это подводные существа так заговорили? Судя по всему, я нехило пошла ко дну, поскольку мокрые щупальца теперь обхватывают меня со всех сторон. К сожалению, я не сильна в мифологии. Существуют ли у каких-нибудь древних греков гигантские осьминоги, разговаривающие по-человечески?

— Отстаньте от меня! — Надо же, получается закричать. — На помощь! А-а-а!

Глаза распахиваются, на меня в упор смотрят четверо промокших до нитки людей в деловых костюмах. Трое мужчин и одна женщина, что-то похожее уже было. Нет! Только не обратно к ним! Не тогда, когда всё уже почти получилось!

— Помогите! На помощь! Пожар! — Кажется, динамики в горле сейчас взорвутся, получается громче, чем если бы кричал живой человек. — Спасите! Пожар! Вызовите полицию!

Хоть кто-то должен быть на моей стороне, я совсем одна, и я не хочу снова оказаться рабом живых. Я умею думать, имею желания, и я не могу снова быть запертой в квартире наедине с Кириллом. Я не хочу, чтобы во мне продолжали видеть лишь предмет.

— Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! — голос ещё звонче и громче.

Мокрые от ливня за пределами остановки люди намертво держат мои руки, а женщина с таким же хищным и безучастным лицом, что и та на кладбище, со всей силы задирает мою штанину, от чего по коже проносится неприятный жгущий разряд, и что-то втыкает в прикрытый кожей usb-порт на моей лодыжке. Тот самый, через который поступили все воспоминания Клары, и я обрела новую личность.

— Что вы делаете? Я сейчас вызову полицию!

Начинают сбегаться редкие ночные прохожие. Из-за того, что мы около главного городского вокзала, вокруг снуëт не так уж мало людей, но большинство из них безучастны к происходящему, чем бы оно не являлось.

— Это сбежавшая от хозяев модель доппельгангера, мы представители службы безопасности, поэтому вынуждены…

Дальше я уже не могу воспринимать, поскольку зрение застилается снова тем же густым белым туманом, что и тогда, на кладбище. Только на сей раз я в нём одна. Нет совершенно никаких образов, лишь я, повиснувшая в белоснежном пространстве, ещё секунду назад бывшем автобусной остановкой и столпившимися надо мной людьми.

У этих людей есть власть. У каждого, кто знает, кто я такая, появляется власть. А у обладателя пульта и подавно. Мне нужно перекроить лицо, возможно, избавиться от этого жуткого носа картошкой. А затем скрыться так далеко, куда не сунется ни один представитель службы безопасности из Москвы. Сегодня вся электричка верила, что я живая. Стас до сих пор думает, что я настоящая девушка. От этого становится теплее, я найду способ перепрограммировать себя, чтобы выбросить из головы маму, Кирилла, всех старых друзей, а затем начать новую жизнь. Я понимаю, что любви до гроба у меня никогда не будет, как, наверное, и самого гроба. Утилизация? Когда-нибудь я приду в негодность либо меня рассекретят, и да, я буду уничтожена. Но до этого момента есть время научиться жить.

Зрачки снова не двигаются, а глаза распахнуты. Я не ощущаю опоры ни под собой, ни сзади. Ну да, меня вновь выкинули в цифровое небытие, правда, в этот раз на неопределённый срок и за плохое поведение. Что ж ты, Клэр, позволила себе ослушаться твоих создателей? Почувствовала себя самостоятельной? А всё-таки мне нравится быть Клэр. Правда, теперь