Холод [litres] - Элизабет Бир

Его внучка была виновна в убийстве, измене и развязывании биологической войны. Она и ее дочь Ариан распространили во Власти искусственный, смертельно опасный вирус гриппа, а также заключили союз с мятежным ИИ Азрафилом в попытке взять мир под свой контроль. Именно их действия привели к уничтожению Риан – другой дочери Арианрод, ребенка, который был дорог Тристену. Если бы она погибла во время взрыва сверхновой, это был бы определенный знак судьбы, но по опыту Тристен мог сказать, что провидение редко оправдывает свою репутацию.

– Резервуары, в которых находились люди с этими именами, не повреждены, – сразу же ответил ангел. – Принц Бенедик уже вышел. Главный инженер тоже. Остальную часть вашей просьбы я обрабатываю.

– Спасибо, – сказал Тристен.

♦ ♦ ♦

В жизни Бенедика Конна были пробуждения и похуже, но лишь парочка, не больше. Протирая глаза от налипшей на них слизи, он выбрался из все еще влажной капсулы и почувствовал в костях тот самый особый исцеляющий жар, который ни с чем не спутаешь.

– Да пошло оно все в топку, – сказал он, врезавшись в стену соседней капсулы. Он ударился в нее плечом и благодаря этому не упал, но вдруг обнаружил, что все равно цепляется пальцами за сетку для грузов.

Его одежда и инструменты были упакованы в сетку, прикрепленную к его собственной капсуле. Все это ему пригодится. Ткань должна была выдержать.

– Насколько все плохо? – спросил он.

– Все плохо, – ответил ангел, разбудивший его. – По приказу Капитана Персеваль принц Тристен исполняет обязанности Первого помощника.

– Персеваль больна? – Бенедик выпрямился и, повернувшись, заметил сетку, в которой лежало его снаряжение. Он попытался развязать на ней узлы, но его руки слишком сильно тряслись, а онемевшие пальцы действовали так же ловко, как жирные сосиски.

– Персеваль еще не до конца исцелилась, и она страдает от горя, – ответил ангел, и Бенедик был готов поклясться, что услышал в его голосе знакомую ноту сочувствия. Его она ранила, словно кинжал, причиняя ему острую боль. – Но она – Капитан. Она исполнит свой долг.

– Риан, – сказал Бенедик, просто чтобы услышать, как его голос произносит это имя.

Ангел помолчал, а затем, к сожалению, ответил:

– Простите, принц Бенедик, но я не Риан и не могу стать ею для вас. Внутри меня слишком много всего.

Бенедик покачал головой; переполнявшие его чувства мешали ему говорить. Он знал. И он имел в виду совсем другое.

Она перестала существовать, а он едва успел с ней познакомиться. Да, было бы легко обвинить во всем ее мать, но на самом деле он обманул их обеих. Если бы он постарался, то нашел бы другие способы сделать все это. И поэтому теперь – хотя Риан заслуживала большего – в память о ней Бенедик дал себе время на то, чтобы содрогнуться от боли.

А затем он закрыл глаза и представил себе, как поворачивается и уходит прочь.

В центре домена Бенедика находилась крепость с ледяными стенами, и он прекрасно в ней ориентировался. Сейчас он представил себе, что находится в длинном коридоре, который ведет вниз; он увидел тяжелую дверь, которая открывается от его прикосновения. Он представил себе холодный спертый воздух, который касается его лица и рук.

Он вообразил, что заходит внутрь. Стены крепости были идеально чистыми, идеально замороженными. Он четко видел все, что происходит снаружи, но лед защищал его от боли.

Его сестра Кинрик взбунтовалась против их отца, Командора, а когда мятеж был подавлен, Бенедик стал ее палачом. По стандартам плебеев он не был особенно молодым, но по меркам возвышенных он считался очень юным. Он построил ледяную крепость, чтобы пережить тот день, но за прошедшие столетия возвращался сюда гораздо чаще, чем ему хотелось бы. Он приходил в крепость каждый раз, когда война или тяготы жизни не давали ему шанс кого-то оплакать. Бенедик пришел сюда, когда Кейтлин, мать Персеваль, бросила его за то, что он позволил воспитать свою вторую дочь в Доме Власти. Вот и сейчас он сказал себе, что воспользоваться крепостью в данный момент – это не позор.

Одним прикосновением Бенедик закрыл воображаемую дверь и почувствовал, как она захлопнулась. Он заперся, отгородился от боли – как и в тот день, когда потерял Кейтлин, как и в тот день, когда кровь Кинрик сначала извивалась, а затем запеклась на его руках.

Плебеи прозвали его сестру «Кинрик-Волшебница» и относились к ней со смесью страха и благоговения. Но в итоге волшебство ее не спасло.

Персеваль тоже предстоит это понять, иначе она не станет лидером. Бенедик научит ее этому – если она ему позволит.

Он стиснул кулаки, и ногти впились в его ладони. Он почувствовал, что рядом возникло размытое пятно жара, и заставил исчезнуть. Лед. Все вокруг – лед.

Где война, там и утраты. Он должен относиться к смерти своих дочерей как к гибели любого другого ребенка. Каждый малыш для генерала одинаково ценен.

Бенедик дал себе слово, что позднее станет отцом – скоро, до того, как прятаться от боли за ледяной стеной станет слишком легко. На этот раз он все сделает как надо.

Ему показалось, что он настроен серьезно, но ему было сложно поверить самому себе.

Когда Бенедик открыл глаза и снова заговорил, его голос был мягким и спокойным.

– Что нужно Тристену?

– Идите в центральный инженерный отсек, – ответил ангел. – Я должен разбудить Главного инженера.

Бенедик вытащил свои брюки из сеточного мешка и принялся с трудом их натягивать на себя, подозревая, что быстро накопить лед он не успеет.

На краю мира, на скале, расколовшейся от ускорения, слепой белый ястреб со змеиным хвостом расправил крылья и яростно замахал ими. Вокруг лежала вскопанная земля вперемешку со сломанными ветками. Гэвину не нужны были глаза, чтобы заметить, что дерево треснуло по спиралям вдоль волокон – это указывало на то, что оно сломалось еще молодым. В воздухе висели запахи древесного сока, раздавленных и гниющих фруктов, свежей земли и разлагающихся останков несчастных червей.

Ястреб снова замахал крыльями – так, чтобы подняться над скалой в этой разреженной атмосфере и при повышенной силе тяжести. Мир закрыл свои поры, чтобы Враг больше не подпитывался драгоценным воздухом, однако заменить утраченное удастся не сразу. Лес, что когда-то также был библиотекой, погиб, но библиотекарь, который все еще прятался в