Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский
Карлсон резко повернулся к Вальке. Валька не шагнул вперед, не раскинул резким движением рук с растопыренными пальцами, не скорчил гримасы – незачем, незачем… Он просто негромко рассмеялся. Удалось!.. Остальное не имело значения.
И этот смех совершенно вывел Карлсона из себя.
Смех был и в опущенных ручищах Широкова, и в полуоткрытых губах Верочки, и в строгом лице Изабо. Гитара явственно стояла в углу – потрогай!
– А вот сейчас!..
Остальное было мгновенно, сумбурно, бестолково, яростно и на едином вздохе.
Карлсон выхватил и вскинул пистолет, собираясь пробить гитару пулей и так уничтожить галлюцинацию. Валька рванулся спасать гитару. Верочка повисла на руке Карлсона, и тут же на него всем телом рухнул медведь Широков. Пистолет полетел на пол и скользнул под диван.
Валька увернулся от полетевших кубарем на пол людей, и тут его схватила за руку Изабо.
– Я люблю тебя! – быстро сказала она.
Коротко поцеловав в губы, она толкнула Вальку к двери.
Он выбежал в коридор и бросился вниз по лестнице…
Виталий Шишикин
Зайчик
Утро выдалось морозным. Было еще темно, когда в одной крестьянской избе проснулись.
Невысокий худощавый молодой человек резким движением отворил дверь избы, в которой провел ночь.
Он глубоко вдохнул обжигающий воздух и произнес:
– Хорошо! – Нюхнув пучок соломы, которой была покрыта крыша, выдохнул: – Хорошо… отдохнули.
Мотнув головой, молодой человек обернулся к чернеющему проему двери:
– Эй, проснитесь!
Ответом ему был храп нескольких крестьянских глоток.
Мо́лодец усмехнулся и смело шагнул в белую бездну русской зимы.
Проваливаясь в сугробы, он направился в сторону дома, который выделялся статью на фоне других. Добравшись, юноша вбежал по лесенке и ворвался в прихожую. По дороге случайно опрокинул какую-то утварь и, цепляясь длинным кушаком, висящим словно хвост, ринулся в комнаты. На грохот сбежалось несколько слуг.
– Запрягай! – надрывался молодой человек, бегая по комнатам. – Степан! Ехать нужно!
– Батюшка! – пыталась утихомирить его старушка. – Батюшка, дорогой…
Молодой человек продолжал носиться по дому и кричать:
– Карету мне, карету!
Через час «карета» была подана. В санях сидел Степан, которого буквально сдернули с теплой печки.
– Давай, Степан, едем! – приказал ему молодой человек, устраиваясь в санях и закутываясь в две шубы, меж которыми расположилось несколько бутылок с горячительным напитком и свертки еды.
Юноша раскупорил одну из бутылок и ловко опрокинул в себя ее содержимое. Голова немного отошла, в ней очень приятно зашумело.
– На, выпей, Степка, и трогай!
В последний момент, когда мужик уже поворачивался, юноша отдернул руку:
– А, забыл, ты же такое не пьешь.
Сани тронулись.
Дорога была неважная, копыта лошади застревали в зыбучих белых барханах. Молодому человеку было все нипочем. Он что-то выкрикивал, декламировал какие-то стихи.
Внезапно под самые копыта лошадей что-то юркнуло.
– Тпру-у-у-у! – только и успел выкрикнуть извозчик, натягивая поводья.
Молодой человек подался вперед и заметил, как что-то белое и пушистое выскользнуло из-под самых саней и начало быстро удаляться в чащу. Не желая просто так смотреть на это безобразие, юноша запустил в нечто пустой бутылкой и, конечно же, промахнулся. Комочек изменил направление движения и стал приближаться к саням.
– Ага! Сейчас я тебя! – пассажир приподнялся и, раскрыв полы шубы, буквально упал на зверька. – Попался! – послышался победный выкрик. – От меня еще никто не уходил! Кадриль он без меня захотел пройти!
Уцепившись за борт, пассажир подтянулся и плюхнулся на свое место.
– Смотри, кого я поймал, – он показал крохотного зайчика.
– Чур меня. Барин, нельзя ехать, – ответил Степан, – нехорошая примета. Перебежал дорогу.
– Едем! – закричал молодой человек.
– Надо назад повертывать, – отозвался Степан. – Примета.
– Это же всего лишь зайчишка.
– Я носом чую, будет худо. Не поедем, барин, а? Может, домой в тепло, на печь?
– Мне нужно в Питер! Доедем, дам пятак на водку! – решительно сказал молодой человек.
Степан еще немного покочевряжился, а затем, подумав об обещанном пятаке, тронул сани с места.
Молодой человек успокоился. Он не знал, где возьмет обещанные деньги, да это его и не слишком беспокоило: «Степан добрый, довезет, а потом забудет про деньги».
«Только бы все обошлось, – думал Степан, – а про деньги не забуду».
С этими думами они и ехали дальше.
Внезапно молодой человек выкрикнул:
– Подлец!.. Степан!
Мужик, не понимая, за что его ругают, остановил лошадь:
– Я?!
– Да нет, конечно, не ты, дурак, – отозвался пассажир. – Заяц. Он, кажется, хотел укусить меня. Вот зверь! Куда бы мне его деть?
Юноша осматривался по сторонам, ища место для добычи.
– Давай сюда свой валенок!
– А как же я? – пытался противиться мужик.
– Ничего, они у тебя широкие – две ноги в один засунешь.
Делать было нечего – пришлось отдать один пим. Молодой человек тут же засунул туда зайчишку и заткнул отверстие какой-то тряпицей.
– Трогай, – зычно прикрикнул пассажир, и сани сорвались с места, устремившись навстречу неизвестности.
Через несколько дней пути их ждала первая застава перед столицей. Обветшалая полосатая будка, еще более покусанная временем изба и шлагбаум. Когда сани уже были возле кордона, из домика выбежал военный и крикнул заученную фразу:
– Стой! Кто едет?!
– Мой барин в город собрался! – крикнул Степан.
– Не велено пущать!
– Кого это ты не велено?! – вскричал молодой человек. – Меня и не пустить?!
Он привстал, валенок с зайцем упал на полог саней. Дернул плечами, и шубы упали рядом.
– Черт! – вымолвил солдат, отступая. – Это черт!
Темные волосы молодого человека не были прибраны и в полутьме походили на торчащие рога, а волочащийся кушак на хвост. Все это придавало некоторое сходство с нечистой силой.
Солдат отступал и быстро осенял себя святым крестом.
Зайчик, до этого тихо сидевший в валенке, закопошился и вместе со своим новым домом полетел из саней.
– Нечистая! – заорал солдат и бросился бежать. – Нога сама движется!
Степану с трудом удалось объехать упавшее заграждение. Они тронулись дальше. На других заставах им пришлось остановиться, но ненамного дольше.
Вот и заснеженные улицы столицы.
– Давай-ка к казармам москвичей, – приказал молодой человек Степану. – Там должны быть наши.
– Не пустят.
– Меня пустят, – решительно заявил пассажир. – Я главных знаю.
Темные военные здания возвышались на фоне мелких двухэтажек.
– Сейчас, подожди, – крикнул юноша Степану, спрыгивая с саней, и направился в казармы.
Коридоры были пусты.
– Вот черт! – выкрикнул юноша. – Куда это все подевались?
Он побрел обратно к саням. Что делать дальше, не знал. Из оцепенения юношу вывел упавший валенок с зайчиком, который каким-то образом вылез из своей тюрьмы и бросился бежать.
– Держи его! – крикнул молодой человек, словно протрезвевший.
Пока Степан бегал за своим