Сергей Костин - Варркан

Старуха отпрянула от меня, словно случившиеся вновь предстало перед ее глазами, и молча затрясла головой.

— Нет — и не надо. Я так понимаю, что теперь со мной ты не пойдешь? Хорошо. Баба с возу, варркану легче. Расскажи-ка, где искать принцессу…

Через полчаса, полностью осведомленный о всех комнатах, где могла содержаться и бывать принцесса, я, в последний раз проверив крепление амуниции и весело бросив: (Покой нам только снится), — двинулся к черной пасти подземного хода. И что я так веселился?

Спускаясь по крутым ступеням, я не почувствовал присущих подобным местам сырости и затхлости. Почему-то даже через столетия воздух оставался достаточно сухим и свежим. Опасности не ощущалось.

Коридор постепенно расширялся, и свет факела далеко вперед освещал серые стены. Бла годать и спокойствие. Именно это меня и настораживало. Для места с такой страшной историей слишком все хорошо. Хотя все возможно в безумном мире.

Джек заволновался, почуяв что-то неладное. Я отбросил посторонние мысли и сосредоточился на деле.

Впереди что-то было. Все правильно. Слишком долго мы идем по коридору, как на демонстрации. Пора хоть что-нибудь да и встретить. Не зря же старуха чуть не сошла с ума.

А вот и оно. Передо мной, розовая от света факела, стояла стена, перекрывая дорогу. Ну вот и приехали. Стоило спускаться вниз ради осмотра какой-то стены?

Я подошел поближе в надежде отыскать клю-чик, служивший пропуском. На первый взгляд, стена как стена, но необычный ее цвет насторожил меня. Где вы видели розовые стены? Нигде. Я тоже. Бог ты мой! Это была не стена. Плотная вертикальная масса, напоминающая студень, на ощупь оказалась мягкой и податливой. Простая стенка из холодца, чему тут удивляться? Странно только, почему так стучит сердце и Джек мечется, словно помешанный?

— Джек! — я не узнал своего голоса. — Джек. Надо решаться. В конце концов, это единствен. ный путь. Ты идешь со мной?

Джек потерся об мою грудь, показывая полную решимость следовать со мной до конца. Но я решил по-своему.

— Джек. Ты должен остаться здесь. И никаких возражений. Если я не выйду через сутки, можешь идти следом. Но при малейшем подозрении на опасность неизвестного тебе свойства, поворачивай обратно. Иди в лес. Там твой дом. И давай без нежностей и слез, -проворчал я напоследок, оттаскивая за уши навалившуюся морду Джека, пытавшегося облизать меня языком, похожим на полотенце из наждачной бумаги.

Я зажег свежий факел, поднял его над головой, меч в правой — в боевом положении, и шаг вперед, навстречу туману.

Ощущение не из приятных, словно в желудке у дохлой жабы. Скользкий туман обволок меня, просачиваясь сквозь одежду. Факел, зашипев, погас. Наступила такая тьма, что даже зрение варркана оказалось бесполезным. Ругаясь последними словами, я пошарил по сторонам и, найдя стену, последовал дальше. Где-то за спиной раздавался глухой вой Джека. Студень гасил звуки сковывал движения. С каждой секундой идти становилось все труднее и труднее.

Стена оборвалась слишком внезапно, чтобы снова попытаться найти ее. Размахивая по сторонам руками, я тем не менее попробовал отыскать опору. Я думал, что не найду этой чертовой стены, как неожиданно плечо натолкнулось на что-то твердое. А вот и долгожданная стена. Я собрался продолжить дорогу, но неожиданное понимание того, на что я напоролся, заставило приподняться волосы на затылке.

Это была человеческая рука, которая цепко вцепилась в меня. Не помня себя от нахлынувшего страха, я отпрянул в сторону, стараясь прогнать природное чувство бессилия. Простая человеческая рука меня бы не испугала, но то, что я нащупал, или вернее то, что нащупало меня, оказалось заросшим шерстью.

Взмахнув мечом, я рубанул по руке, но тут перед глазами промелькнуло серое покрывало, заставившее тело безвольно замереть, а глаза закрыться.

Сознание, корчась от проникающей в него неведомой силы, стремилось укрыться в бездонаых провалах мозга. Но все это с бесчеловеческой бесцеремонностью вытаскивалось наверх, пробуждая картины прежней жизни.

Снова передо мной струилось серое полотно дороги, грузовик, глаза Кошки, пропасть. А потом вдруг детство, старый дом, родители, склонившиеся над детской кроваткой. Я увидел себя в материнском чреве. Маленький комочек, прислушивающийся к звукам извне. И снова мрачное покрывало. Испуганное сознание заметалось в поисках спасения, но его не было. Мозг разорвался на сотни кусков, разум вывернуло наизнанку и обнажило то, что называют снами. Или видением. Или пророчеством. Или бредом.

Круговорот звезд и незнакомых миров. Чужие образы и планеты. На одних я жил гигантским цветком, вздыхающим от печали и любви. На других — невиданным существом, летящим по бескрайним просторам саванн и размъьтцлятощим о бесконечности звезд.

Множество чередующихся жизней промелькнуло в сознании. Я был всем и в то же время ничем. Одним мгновением промелькнула та жизнь, где я охотился за ведьмами. И, наконец, вереница изменений остановилась и задержалась на одном. Я бал Властелином Мира. Что это? Чужая память, проникшая в меня во время обучения в королевстве Корч, или моя собственная, но отдаленная от настоящего неимоверным, не поддающимся описанию расстоянием и временем? Я не знал.

Чужая воля, проникшая в сознание, прикоснулась к этой, доселе не известной мне памяти и поспешно отпрянула, оставив меня наконец-то в покое. Пятясь, она собрала свои липкие щупальцы и спешно покинула меня.

Тщетно пытался я удержать память о Повелителе Мира. Она ускользала, как вода, прячась в самых темных и неизвестных закоулках подсознания. Я потерял ее. Осталась только тень того, что когда-то называлось столь громким именем.

Я стоял в просторном помещении, постепенно приходя в себя. Стена из холодца переливалась за спиной. Вокруг слабое освещение, будто сами стены испускали неясный свет. Интересно, куда меня занесло?

— Не спеши, человек, — раздавшийся ниоткуда голос был настолько холоден и бесцветен, что у меня по спине забегали табуны взбесившихся мурашек.

Тем не менее, следуя варрканскому воспитанию и навыкам, вколоченными в меня в Корче, я старался оставаться спокойным.

Ничего пока не произошло! Голос — подумаешь, невидаль.

Уняв дрожь в коленках, я как можно тверже спросил у невидимого собеседника: — Ну, и что дальше?

Я сам вздрогнул от мощного эха, отразившегося от невидимых стен.

— Говори тише, человек, — прошелестело сра)у со всех сторон.

— Хорошо, — также шепотом согласился я. Попробовал бы кто не согласиться, услышав голос самого мрака.

Услышанное дальше не столько испугало, сколько удивило меня.