Ольга Макарова - Б.В.Г
Дар произнес это медленно и доходчиво и стал ждать реакции…
— Ты не такой, как он! — выпалил Редьяри. — Ты услышал мой зов еще тогда… ты услышал меня сейчас… Помоги мне!.. Я не хочу этой войны!
— Я тоже не хочу, — кивнул Дар. — Ты говоришь со мной. Слышит ли нас Фенрир?
— Он спит по ночам. Тогда я получаю немного свободы. Вот почему я смог позвать тебя…
— Тогда расскажи мне все, что я должен знать, чтобы победить его. Все сильные и слабые стороны…
— Он неуязвим… — видно было, как Редьяри сразу сник. — Тот, кто ранит его, и сам получает такую же рану… но на моем теле… теле Фенрира… они заживают в единый миг… Стрелы отскакивают от него, не долетев…
— А пули?..
— Я не знаю…
— Скажи еще…
…В этой темноте Дар потерял счет времени. То, что наступает утро, он понял по тому, что держать Редьяри на поверхности мрака становится все труднее и труднее. Сам Редьяри тоже это почувствовал…
— Неет!!! — завопил он, как сумасшедший, почувствовав, что у Дара дрожит рука.
— Я больше не могу тебя держать, — сказал Дар. — Тебе пора…
Не слушая сумасшедших протестов, Дар отпустил Редьяри…
— Помоги мне… — взмолился он в последний раз и растворился во тьме…
Какой-то вкус опасности разлился в мрачном лабиринте сна. И без всяких подсказок Дар понял, что, если он здесь останется…
…Бежать здесь некуда… этот сон — из тех, где в реальность надо выбираться, карабкаясь изо всех сил; выворачивая ногти и сдирая кожу с локтей…
И Дар начал карабкаться, силясь выкинуть из сознания этот лабиринт… и, словно тонущий человек, запутался, где здесь верх, а где низ… Но кто-то схватил его за руку и потянул к себе…
…За окном сиял зимний полдень. Над Даром, лежащим на кровати в своем домике, склонилась мать… Она держала его за руку…
Такую же рану… такую же… Я должен…
…Дар решил говорить на языке Тигров, потому что их было больше. И потому, что… странно, но… не хотел доверять кому-нибудь перевод… Сейчас за свою победу или поражение Дар хотел быть ответственным сам…
Перед ним молча сидел и выжидал тигриный военный совет…
— Я хочу рассказать вам о том, кого зовут Голосом Фенрира-волка, — сказал Дар. — Не думайте, что это просто человек. Варвары не зря считают его богом.
— Мальчик, — снисходительно обратилась к нему советница Флат, — а мы не зря считаем Рутов варварами. Только полные дикари могут верить в богов…
— Богов нет, — властно прервал ее Дар. — Но есть могучие души. Душа каждого из нас влияет на мир. И чем старше душа, тем сильнее ее влияние. Наступает момент, когда душа становится такой старой и большой, что мир не вмещает ее. Тогда уже она вмещает мир. И те сражения, между добром и злом, между различными мнениями и догадками, которые идут в каждой душе, начинают происходить в мире, поглощенном ею. Вот кого называют богами. И самый старший из них — мой отец.
Дар замолчал и оглядел Тигров. Никто не собирался возражать. Мих тихонько переводил речь для Приморцев. Но в их доверии Дар и не сомневался…
— Мой отец перерос этот мир и потому покинул его, — продолжал он. — Вот почему схлынула война жестокости и большие сражения ушли в небытие… Но сейчас он возвращается. Он занял тело одного из варваров и ведет их армию на нас…
Тигры зашумели…
— Я не хочу этой войны!!! — крикнул Дар, перекрывая шум. — Я остановлю своего отца!
— Я верю тебе, Дар, — сказала Тьяра, встав в полный рост и обернулась к своим людям. — Он лечит прикосновением. Всего пару дней назад у меня была сломана рука, помните? — обратилась она к ним. — У него была неделя до испытания. И до этой недели он не держал в руках меч. И победил взрослого война, выйдя против него с кэном… А спросите Приморцев — они расскажут вам, как он успокаивал шторм!.. Он человек, к которому не подойдешь обычными мерками. Верьте ему! Упорствуя в своих убеждениях, вы ведете себя подобно варварским фанатикам!.. Какой план у тебя, брат?..
— Аватар моего отца неуязвим для стрел, — сказал Дар. — И, возможно, для пуль… Его можно ранить мечом или ножом, но тот, кто нанес удар, получает точно такую же рану сам, а на теле Фенрира раны затягиваются за считанные секунды. Поэтому удар должен быть один. И смертельный. Нанесу его я… — почувствовав нарастающее возмущение, Дар поднял руку, заставив всех замолчать. — Тогда дух отца уже не будет связан с этим телом… как и мой — с моим… Тогда я смогу отправить его туда, откуда он пришел… — теперь предстояла самая тяжелая часть…
— Мне нужен отряд лучших воинов, — сказал Дар. — Мы врежемся во вражеский строй, как острый клин, и доберемся до Фенрира. Там, пока мечники оттеснят от нас с ним остальную толпу, я нанесу свой удар… Скорее всего, все, кто пойдет со мной, погибнут… Но это спасет остальных… и Тигров, и Рутов… и тех, до кого еще могла бы добраться эта мясорубка… Огласите мои слова… Мне нужен отряд смертников. Тридцать человек…
…Тьяра сейчас не усомнилась бы, что отец этого мальчика — Бог Войны: такой жестокой силой веяло сейчас от Дара… как совсем недавно — доверием…
— Мы дадим ему отряд, — сказала она. — Но на случай его поражения, мы подготовим оборону. У нас два дня, чтобы превратить город в крепость… За работу: раздайте распоряжения своим воинам!
Так был закончен Совет…
Замеченная Тьярой перемена не укрылась и от Дара. Какая-то часть его души кричала ему, что он сейчас подло предает Редьяри, обрекая его на смерть… Возможно, к этому голосу совести и стоит прислушаться, пока взметнувшаяся волна жестокой силы не утянула самого Дара в безумие… как отца…
Глава шестьдесят первая. Тридцать первый смертник
Ив никогда не видел сестру в такой истерике… казалось, Рон сошла с ума… Она кричала, она плакала; в бессмысленном ударе разбила руку о стену…
А Дар стоял на пути этого жуткого потока эмоций, как волнорез — на пути волн…
— …Здесь ничего нет для меня, мама, — говорил мальчишка отрешенно. — Ни любви, ни мечты, ни счастья.
— Ты обо мне подумал, хотя бы обо мне?!! — срывала голос Рон. — Если ты умрешь, я умру тоже!!!
— Мама, — не менял тона Дар. — А лучше, если рядом с тобой будет живой труп? Моя душа умирает. Я чувствую, как угасает во мне желание жить, желание стремиться к чему-то, что-то искать, что-то делать… Если я останусь жив, ты будешь каждый день видеть перед собой мертвеца, который может есть, пить, разговаривать… даже смеяться иногда… Хотя уже давно умер внутри…