Обратный отсчет - Токацин

— Что не так?

Сармат неопределённо покачал головой и попытался улыбнуться.

— Карманный твэл… — он протянул руку к обсидиановому цилиндру — линзе странной формы, внутри которой двигался управляющий стержень — но остановился, не коснувшись его. — Две массы? Этого хватит?

— Надо посмотреть, как он себя ведёт, — ответил Гедимин. — Не уверен, что он разгорится.

— М-да, — Хольгер мельком взглянул на него и тут же отвёл глаза. — Может, и не разгорится. Всё-таки реакторы чаще не запускались, чем взрывались. Статистика…

Гедимин усмехнулся.

— Ладно, хватит болтать. Иди в «чистый» отсек. Константин там.

Он оглянулся на гермоворота — рядом, подозрительно глядя на него, стоял Стивен Марци, ещё двое охранников расположились у стен. «Их тут не хватало,» — недовольно сощурился сармат.

— И охрану забери, — попросил он Хольгера.

— Ну да, они тут точно лишние, — пробормотал химик, покосившись на Стивена. — Ладно, работай.

Он быстрым шагом пошёл к выходу, по пути жестом позвав за собой охранников. Стивен шагнул в сторону от ворот и направил подозрительный взгляд на Гедимина.

— Мы не можем уйти. Приказ координатора.

— Ваши экзоскелеты сгорят, когда эта штука включится, — сармат тронул пальцем пустой каркас твэла. — Уводи своих сарматов. От них здесь никакой пользы.

Стивен недобро сощурился.

— Я сообщу куратору, — пообещал он. Гедимин едва заметно усмехнулся и повернулся к стенду. Вскоре звуковой сигнал — три быстрых пищащих звука — сообщил, что отсек герметично закрыт, и защитные поля установлены.

«Так-то лучше,» — Гедимин окинул довольным взглядом опустевший зал и сдвинул пластину скафандра. Два ирренциевых стержня лежали там. Сармат не стал опускать их в бассейн — больше времени ушло бы на просушку.

Три минуты спустя он отвёл руку от готового твэла. Его каркас состоял из трёх скреплённых решёток из прозрачного рилкара; средняя из них была установлена там, где по корпусам стержней проходили тёмные линии-риски, и соединяла все шесть. «Одна критическая масса,» — Гедимин посмотрел на риски и медленно потянул управляющий стержень кверху. «Начнём с одной.»

Экран дозиметра зажёгся раньше, чем стержень сдвинулся на первый сантиметр. Замелькали цифры — доля омикрон-излучения возрастала, но интенсивность росла медленно, плавно. Гедимин довольно сощурился и остановил движение стержня. «Одна масса есть. Теперь посмотрим…»

Он не успел додумать до конца слово «одна», как ирренций вспыхнул зеленью. Дозиметр мигнул красным светодиодом и предостерегающе пискнул. Гедимин посмотрел на него и увидел, как сотни кьюгенов одним прыжком сменяются тысячами. Свечение стало ослепительно ярким, и сердце сармата дрогнуло. «Есть!» — он шагнул в сторону, направляя дозиметр на установку. «Работает…»

Пальцы внезапно стали липкими, он перевёл взгляд на них и увидел, как вздувается пузырями верхний слой обшивки. Экран дозиметра вспыхнул красным, но рассмотреть показания сармат не успел. Рилкар, покрывающий ирренциевые стержни, лопнул с тонким звоном, и вспышка света отшвырнула Гедимина от стенда. Он врезался спиной в защитную стену и упал на пол, но секунду спустя уже был на ногах и, ошалело мигая, смотрел на стенд. Всё, что осталось от твэла — россыпь фрагментов, самый крупный из которых был меньше сантиметра в длину, глубоко врезавшаяся в ближайшую стену. Гедимин подошёл к ней, коснулся пальцем края пробоины — поверхность была слегка оплавлена, а в самом отверстии что-то светилось зеленью.

Защитная стена затрещала. Кто-то с размаху налетел на неё, но тут же опомнился и попытался поддеть её и выдрать из пола. Гедимин толкнул кверху рычаг, поднимая перегородку, и ему навстречу бросился Хольгер.

— Жив? Что было? Взрыв? — химик увидел стену с узкими светящимися отверстиями и остановился, медленно разворачиваясь к Гедимину. — Это… твэл?

Сармат угрюмо кивнул.

— Взрывная реакция. Слишком быстро. Ничего не успел, — он покосился на дозиметр — тот по-прежнему мигал красным, ирренций даже из стены облучал весь отсек. — Мало показаний.

— Взрывная… — Хольгер покачал головой. — Пальцы прижгло?

Гедимин посмотрел на руку с оплавленной бронёй и качнул головой.

— Фрил поплавился, остальное цело. Надо охладить…

Он вспомнил о расколотых стержнях и досадливо сощурился на повреждённую перчатку.

— Помоги взять пробы. Это… — он кивнул на светящиеся дырки. — Нельзя тут оставлять.

Через два часа они, смыв со скафандров раствор меи, наконец вернулись в «чистый» отсек. Испытательный зал остался под меей на всю ночь — из восьми килограммов ирренция сарматы собрали только семь, ещё один размазался тонким слоем по стенам, и Гедимин не хотел оставлять его там. Константин, увидев сарматов на пороге, резко развернулся к ним от телекомпа и устало уронил руки вдоль тела.

— Два придурка, — ровным голосом проговорил он. — Хуже Лиска, честное слово. Что было? Взрыв?

— Хлопок, — ответил Гедимин. — Не понимаю, почему. Стержень двигался очень плавно. Резких изменений не было.

Константин тяжело вздохнул.

— Следующий чертёж дашь мне на проверку?

Гедимин несколько секунд смотрел на него немигающим взглядом, потом покачал головой.

— Тут надо думать. Смарт не поможет.

«Ещё два или три эксперимента,» — он задумчиво сощурился, счищая остатки фрила с перчатки. «Попробовать немного по-разному. Они разгораются, это хорошо. Осталось стабилизировать. Надо пробовать, так, навскидку, не скажешь…»

07 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Бассейн бурлил. Клубы пара, сворачиваясь в тугие жгуты, поднимались к вытяжным скважинам. Насосы работали на полную мощность, и уровень воды уже не колебался. Гедимин приподнял голову, покосился на дозиметр и облегчённо вздохнул — хотя шар расплавленного ирренция ещё не начал остывать и отчаянно «фонил», цепная реакция, несомненно, была прервана. Перегородка из рилкара и флии вовремя рассекла мягкий сгусток надвое, отделив источники излучения друг от друга; теперь они уже не составляли критическую массу и рано или поздно должны были остыть. Сармат покосился на анализатор и сердито сощурился — то, что несколько минут назад было ирренциевыми стержнями, обсидиановой линзой и конусной ловушкой из тугоплавкого рилкара, смешалось в однородную массу. «Пойдёт в переработку,» — решил Гедимин, снова откидываясь к стене и глядя поверх бассейна на клубящийся пар. «Хорошо, не разбрызгалось. Вовремя успел…»

На его руках, от кончиков пальца до локтя, не осталось ни одного чёрного пятнышка — верхний слой обшивки стёк, остатки испарились, обнажив золотистые ипроновые пластины. Внимательный взгляд заметил бы, что они немного деформировались от нагрева, но пока это не мешало Гедимину,