Николай Симонов - Миллениум

В ту ночь ему приснился светлый и трогательный сон. Будто бы сидит он на летней веранде и разыгрывает шахматный этюд, и, вдруг, слышит, что его кто-то зовет: "Отец! Тятенька!" Он поворачивает голову, но никого не видит. Голоса ему знакомы до боли, и он понимает, что это — Медвежонок и Аврора. Проходит еще несколько мгновений, и он видит перед собой своего старшего сына в огромной меховой парке и муклуках, с черной, покрытой изморозью, окладистой бородой, которую он отрастил во время плавания в полярных широтах. Из-за спины Медвежонка выглядывает довольно улыбающаяся Аврора в длиннополой песцовой шубе и показывает ему пальцами знак победы.

Деметрис так разволновался, что проснулся. Чуть брезжил рассвет. Через открытое окно доносился умиротворяющий монотонный шум прибоя. Спать уже не хотелось, и он, одевшись, вышел из дома. Со стороны летней веранды доносились голоса. Разговаривали двое: Урсула и Петрович. Павлов прислушался, и понял, что они обсуждают тему предстоящего путешествия в недалекое прошлое, с целью разыскать там яхту "Асоль", затертую во льдах Арктики.

Петрович приятным бархатным баритоном объяснял Урсуле принципы конструкции изобретенной им машины времени и особенности системы управления исполнительными устройствами:

— Время, как особый вид энергии, не распространяется подобно световым волнам, а проявляется сразу во всей Вселенной, связывая все объекты окружающего нас мира. Но из-за того, что наша вселенная — плоская и замкнутая, время "квантуется" в ней в виде полей-квантонов, имеющих локальную протяженность и топологический заряд. Квантон — это не только носитель электромагнетизма и гравитации, но и объемный электромагнитный резонатор, задающий ход времени в каждой точке вселенной. Ход времени проявляется в причинно-следственных связях, которые можно локально преобразовать. Делается это так. Создаем два электровакуумных прибора. Один — генератор электромагнитных волн. Второй — генератор гравитационных волн. Настраиваем оба прибора на частоту и амплитуду колебаний внутреннего ядра Земли, зафиксированную в далеком или недалеком прошлом. Две волны (электромагнитная и гравитационная) входят в резонанс. В тот момент, когда волны скручиваются в спираль, происходит смена знаков квантонов времени, и мгновенный перенос обоих генераторов из одного пространства-времени в другое. Генераторы можно установить на шасси автомобиля, на борт космического корабля, на телегу с лошадью, и назвать все это "машиной времени".

— Как же ты смог сосчитать частоты и амплитуды всех волн земного и космического времени и определить их последовательности? — удивлялась Урсула.

— Интервалы времени отсчитывает сама матушка Земля, а точнее говоря — маятник ее внутреннего ядра, посылая в космос закодированную информацию о своем местоположении относительно Солнца, Луны и других планет. Расшифровать ее уникальный ежедневный "гороскоп" стало возможно путем записи и фильтрации сейсмических волн и последующих математических расчетов. Для обработки информации требуется сверхмощный компьютер, который лично мне на условиях определенного договора был предоставлен, но, увы, только на обратной стороне Луны, — сознался Петрович.

— Сочувствую, — сказала Урсула и стала рассказывать ему о себе, в смысле биографии и относительно причин своего одиночества.

Павлов решил им не мешать и направился в бухту, чтобы встретить восход солнца из вод Байкальского моря и пропеть благодарственный гимн в честь Аполлона. Он уже снял сандалии, ступил босыми ногами в воду, прокашлялся и, только хотел распеться, как услышал свистящие и щелкающие звуки дельфинов, стая которых заходила в бухту. Затем он услышал, не с чем ни сравнимый, трубный звук большой морской раковины и заметил на спине одного из дельфинов своего правнука. И если бы Авесалом на дельфине сидел, как на крупе коня, так он стоял на нем, как на доске для виндсерфинга, непонятным образом удерживая равновесие! От такой картины у Павлова похолодело сердце, и сразу зачесались руки.

Авесалом перепрыгнул на спину другого дельфина, протрубил в раковину еще раз, нырнул в волны, и через несколько мгновений его голова была невдалеке от волнореза. Деметрис с облегчением вздохнул, и, сразу забыв про Аполлона, вспомнил об обязанностях деда. Жаль, что розги у него не было под рукой. Иначе не миновать было Авесалому более строгого внушения, чем словесное, а так пришлось его отпустить, наказав впредь с дельфинами не связываться, и верхом на них не кататься.

……………………………………………………………………………………………………….

Прошли три дня. Ежедневно за ужином Урсула и Петрович докладывали Деметрису о проделанной ими работе и обсуждали технические, организационные и спорные вопросы.

Первый спор между ними возник по вопросу о рациональной утилизации флагелрада, на котором Петрович прибыл на остров Счастливый (Кипрос). Петрович хотел снять с него только трансформатор времени, топливные элементы на основе тяжелой воды и палладия и съемные носители (с программным обеспечением и базами данных), но Урсула положила глаз также на обшивку салона, кресла, аудиовизуальные и светомаскировочные системы, навигационные чипы и прочую электронную требуху. Что делать? В каждой женщине сидит либо жмот, либо транжира.

На третий день флагелрад был полностью разобран. Фюзеляж, шасси, аккумуляторы, колеса и диски, энергетическую силовую установку, выхлопную систему, трансмиссию и навесные агрегаты Петрович и Урсула утопили в море. После этого Урсула подогнала "Фантом" к северной бухте, и они приступили к сборке машины времени на новой мобильной платформе.

Острые разногласия вызвал вопрос о месте старта и выхода батискафа в иное пространство и время. Урсула хотела бы идти на "Фантоме" вслед за кораблями кругосветной экспедиции Деметриса Паулюса, визуально, украдкой, наблюдать за своей дочерью и при необходимости, посредством телепатии, давать ей житейские советы. Петрович против этого ничего не имел, но в этом случае присутствие Деметриса на батискафе, по его мнению, было бы крайне нежелательно. Урсула же без отца отправляться на поиски дочери и брата с малознакомым ей человеком, то есть с Петровичем, побаивалась. Мало ли что у того на уме?

Третьей по счету, но далеко не последней по важности, являлась проблема раздельно-совместного сосуществования двойников Авроры и Медвежонка, если они не погибли, а до сих пор живы, но только не имеют возможности дать о себе знать. Урсулу это волновало даже больше, чем вопросы перемещения физических тел во времени.

Как истинный ученый, Петрович предложил Урсуле провести мысленные эксперименты.