Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов

29 июня, воскресенье, продолжение.

— Вадим, кто вы такой?

Каждая фраза из уст баронессы прозвучала чётко, отдельно. И мой порыв ответить шуткой тут же сошёл на нет при взгляде на ставшую вдруг серьёзной девушку. При этом выражение моего лица менялось с каждым мгновением: от улыбки — до растерянного, а в итоге — и вовсе серьёзного.

— В каком смысле, Юлия Вольфовна? Я, честно, не очень понял суть вашего вопроса.

Баронесса вздохнула.

— Нам нужно серьёзно поговорить. Сейчас.

— Так я не против. Вы спрашивайте. Только как‑то конкретнее.

Баронесса задумалась. А я снял панаму и начал вытаскивать из неё ветки и пучки травы. Тогда Юлия тоже спохватилась и, сняв свою шляпу, принялась вырывать из неё мою импровизированную маскировку.

— Поклянитесь мне, как другу, Вадим Дмитриевич, что будете отвечать только правду. Какой бы она ни была. Всё сказанное останется между нами.

Так серьёзно и искренне сказать такие наивные вещи для жителя двадцать первого века мог, наверно, только совершенно безгрешный человек, не видевший особого зла на протяжении своей жизни. Просто невероятно. И тем не менее эта искренность так ударила в меня, что ответить на это ложью я бы просто, наверно, не смог.

— Я отвечу честно на все ваши вопросы, Юлия Вольфовна. Как самому близкому мне тут человеку. Клянусь, — я ответил чётко и действительно собирался исполнить свою клятву.

Баронесса внимательно смотрела на меня и потом кивнула:

— Хорошо. Думаю, я почувствую, если вы попытаетесь солгать. Сейчас вы искренне обещали мне. Это я вижу.

— Я слушаю вас, Юлия Вольфовна, но, честно говоря, не понимаю, чем вызвал такое ваше отношение ко мне.

— Да всем вашим поведением, Вадим! — воскликнула баронесса, в третий раз опустив моё отчество, чем раньше она не пренебрегала. — Вы так себя ведёте с людьми, как будто для вас они все одинаковы, например. Вы как будто вообще не разбираетесь, с кем в данный момент ведёте разговор. Вам что с бароном говорить, что с главой города, что с мальчишкой на пристани, что с Решетовыми. Ни возраст, ни заслуги, ни сословия для вас вообще ничего не значат. Вы этого вообще не замечаете!

— Ну почему же, я понимаю, с кем и когда говорю. Просто слегка подстраиваю свою манеру речи под собеседника для скорейшего достижения взаимопонимания. Да оно само как‑то, я это даже и не контролирую особо. Но с вами, Юлия Вольфовна, мне просто легко общаться. До этого вот момента было. Я под вас не подстраиваюсь.

— Зато меня вынудили! Впрочем, не то. Откуда вы? Где вы учились, Вадим Дмитриевич?

У меня слегка закружилась голова, и сердце пошло вразнос от того, что я сейчас собирался сделать. Я решил отвечать правду и во всём признаться. Потому что этому человеку я просто не мог соврать. Я резко выдохнул и начал:

— Из России. Учился в школе, потом в институте.

— В каком городе?

— Я не договорил, Юлия Вольфовна. А вы не очень внимательно слушали. Я вам расскажу всю правду о себе и своём происхождении. Вы мне не поверите абсолютно. Но у меня очень веские доказательства. Прямо‑таки абсолютные. Они в маяке. Впрочем, и у вас на шее тоже, — я указал на бинокль. — И не из Российской империи, я из Российской Федерации. Из небольшого села под названием Павловка. Не пытайтесь вспомнить карты, Юлия Вольфовна. Нет таких названий на картах этого мира. Потому что я из другого. Как и этот бинокль, как и шляпа, как термос, как… да много чего. Давайте присядем, это будет долгая история.

Я достал из ранца упомянутый термос, разлил нам кофе и принялся за рассказ. Баронесса на протяжении всего моего повествования не делала попыток его прервать, лишь иногда кивая головой и вертя в руках подаренный ей бинокль из другого мира.

— Вот, и теперь я нашёл своё настоящее место в жизни. Вот это самое место. Здесь я встретил очень много хороших людей, которых не было там. Здесь я встретил вас, которой там не было. Я не хочу назад, — закончил я своё ни разу непрерванное повествование и, встав с бревна, нашарил в кармане портсигар и закурил.

Мои руки слегка дрожали, и это не укрылось от баронессы.

— Невероятно, настолько, что придумать такое невозможно. Самое невозможное — это то, что я вижу: вы не лжёте. Я должна это видеть! — баронесса тоже поднялась, готовая идти, видимо, к порталу прямо сейчас.

— Подождите. Есть ещё кое‑что, о чём я пока не рассказал.

— Говорите.

— Это о том мире, откуда я. Юлия Вольфовна, никто, слышите, никто больше не должен узнать то, что я вам рассказал. Иначе ваш мир просто рухнет. Его не станет в том виде, какой он сейчас. Тот мир, откуда я пришёл, он безнадёжно болен. Всё это, — я показал на бинокль, — лишь иллюзия процветания той цивилизации. Вместе с биноклями к вам попадут бомбы, способные за доли секунды испепелить город с населением в сто тысяч человек. Это уже было у нас там.

Баронесса прижала руки к губам, но у меня было ещё много чего, о чём нужно было предупредить, чтобы она поняла, насколько опасно знание о портале.

— Там войска развитых государств называют себя "миротворцами" и, вооружившись оружием, которое вам даже представить невозможно, совершают «миротворческие миссии», бомбя города с мирными жителями более слабых стран лишь за то, что те хотели свободы — той, которую хотели они, а не той, которую несли сильные. В нашем мире уже давно главным мерилом всего, понимаете, вообще всего стали деньги. Продаётся и покупается всё. Я просто даже боюсь за ваше психическое здоровье, если вы услышите о некоторых вещах и понятиях из моего мира. Там и чёрное уже спокойно можно назвать белым — главное, заплатить, и с вами согласятся. Хорошее там есть, но его осталось совсем немного. И чем дальше, тем хуже. И всё быстрее меняется как раз в худшую сторону. Быстрее и быстрее, с каждым годом.

— Вы не преувеличиваете? Возможно, вы были там просто не слишком… счастливы.

— Вы хотите сказать, не