Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов

слишком успешен? В том мире успех деньгами меряется обычно. Так нет. Я вполне неплохо жил. Не все там могут позволить именно такую игрушку, — я снова показал на бинокль в её руках, — хотя… Этих вот игрушек выпускается нашей промышленностью намного больше, чем их требуется. Они потом просто лежат на складах или утилизируются. Выбрасывают, проще говоря. У нас мир одноразовых вещей просто. Товары выпускаются с заранее заложенным в них браком, чтобы по истечении определённого срока сломаться и вынудить вас купить новый товар. И это в нашем мире считается уже нормой. Наша природа загрязнена этими вот выкинутыми одноразовыми вещами. У нас учёные придумывают новые болезни, чтобы производители лекарств продавали новые лекарства.

— Вадим, вы говорите совершенно невозможные вещи! Так не может быть! Там же такие же люди! Вы же нормальный человек, Вадим? Чем вы зарабатывали в том мире?

— Моё предприятие выпускало удобрения для сельского хозяйства.

— Ну вот видите! Значит, не все у вас там бомбы и болезни делают же!

— Не все. Например зерно, выращенное на этих удобрениях, не доходило до голодающих. Выпущенный из этого зерна хлеб в богатых странах выкидывался тоннами на мусорку. И хлеб, и овощи. Сотнями тонн. А от голода в нашем мире умирает больше миллиона человек в год. Вы это можете представить? Просто потому, что бедным странам нечем платить за этот хлеб: его им не отдадут, его выкинут и купят новый.

— Какой‑то ужас. Так ведь не бывает. Почему не отдать его умирающим от голода?

— У них нет денег, Юлия Вольфовна. Я вам говорил: там только деньги имеют вес.

— Но вы же не такой, Вадим?

— Мне повезло, я смог сбежать.

— Но, может, надо и других спасти!

— Можно. Но как только о портале станет известно всем — ваш мир погибнет.

— Я должна увидеть, Вадим! Пожалуйста. Я вижу, что вы не лжёте, но у меня просто голова и сердце отказывают в такое верить.

— Я вам смогу кое‑что показать. Что‑то вроде газет. В общем, я смогу показать вам новости, наверно. Провести вас на ту сторону и показать вам всё я не смогу. Сам портал находится в глуши. Но возможности кое‑что вам показать у меня будут. Хотя я этого искренне не хочу. Вы очень славная и добрая девушка, Юлия Вольфовна. Поклянитесь, что не расскажете никому о портале, когда поймёте, что я вам не лгал.

Баронесса задумалась.

— Если я точно увижу, что там всё так, как вы мне рассказали, то я вам клянусь: никто и никогда не узнает об этом портале.

— Хорошо. Идёмте. Мы тут уже долго. Нас могут хватиться. И… Госпожа баронесса, простите моё отсутствие чинопочитания и норм поведения в сословном обществе, но вы выглядите так, будто вас мешком пыльным ударили.

Баронесса уставилась на меня и нахмурила брови. Осмотрела свою одежду.

— Ваше лицо, госпожа баронесса. Даже Мухин догадается, что с вами что‑то не так. А уж Фред и подавно. Но Фреду можно доверять.

Баронесса улыбнулась — грустно, но улыбнулась:

— Фред оттуда?

— Да, он тоже пришелец. И ему тут тоже нравится. Он лично мне говорил. Но давать клятву, что это правда, по таким пустякам я вам не намерен, госпожа баронесса.

Некоторое время баронесса молчала, но потом, подумав, произнесла:

— Я поняла вас, господин смотритель. Давайте пока по лесу походим, пока с меня пыль не спадёт.

— Именно. Я же вам уже говорил, госпожа баронесса, вы удивительно прозорливы. Кстати, пока мы тут отряхиваем пыль, не просветите меня, на чём я засыпался?

— Не поняла вас, Вадим Дмитриевич.

— Что вызвало у вас подозрения по поводу меня?

— Ах, это. Да много чего. В комплексе просто. Одно звено за другим, как бы. Ваши манеры — я уже говорила. Книги, которые вы выбирали у профессора. Про карты, которые вы искали. Про то, сколько стоят цилиндры. Но главное доказательство вашей вины, господин смотритель, — ваш товарищ, покусанный волком и съевший ваши пирожки. Повязка с серебром? Вы серьёзно? А кто, скажите на милость, выкидывает шприцы, которые сгорают в камине? Вы вообще знаете, сколько стоит шприц?

— Тогда я чуть не попался.

— Да. Василиса мне рассказала. Но вам удалось их обмануть. Они поверили в контрабанду. Вы знатный враль, господин смотритель.

— Не вам, Юлия Вольфовна. Я просто говорил вам не всю правду — до этого момента. Вспомните.

Баронесса задумалась.

— Да, это так. Ловко.

— Я просто не мог вам врать. Физически не мог. Мне даже полуправда тяжело давалась, Юлия Вольфовна.

— Знаете, Вадим… Зовите меня Юлия. Мы же друзья?

— Всего лишь? — я посмотрел на баронессу, приподняв бровь.

— Не наглейте, господин смотритель. Довольствуйтесь моей сегодняшней добротой.

— Премного благодарен госпоже баронессе, — я поклонился в пояс.

— Шут.

— Благодетельница.

— Как я вам сейчас? — остановилась баронесса.

Я сперва хотел пошутить, потом хотел признаться в любви, но наконец до меня дошло.

— Отлично. Если продолжим в том же духе, никто не поймёт.

— А вы не слишком‑то и быстро соображаете, господин смотритель.

— Виноват‑с. Ослеплён великолепием, госпожа баронесса.

— То‑то. Продолжайте. До опушки дозволяю.

— Я действительно вами восхищён, Юлия. Вашим умом и самообладанием.

— И только?

— Нет, что вы! Конечно, нет. Вы красивы…

— Вы любили кого‑то в своём мире? — спросила баронесса и резко остановилась, смотря мне в лицо.

— Давно. В старших классах школы. Но сейчас это вызывает лишь улыбку. Вряд ли это была любовь.

— Не врёт. Хм‑м. Ладно. Идёмте, господин смотритель, — баронесса снова пошла вперёд, вынуждая меня догонять.

Их где‑то этому учат, что ли? Хоп‑хоп, оппонент на лопатках, а они в дамках. Мы вышли к опушке.

— Юлия…

— Вольфовна. Вадим, давайте не показывать при всех. Пообедаем, потом с вами встретимся и посмотрим портал.

— Именно это я и хотел сказать. Опередили. Трепещу, ваша милость.

— Паяц.

— Было уже.

— Был шут. Учились плохо?

— Вообще не ходил.

— Заметно. Так, всё. Уфф. Как я?

— Всё хорошо, Юлия Вольфовна.

На веранде сидел в вынесенном из кухни кресле профессор, а на ступеньках — сержант, поднявшийся при нашем появлении.

— Ну наконец‑то! — воскликнул профессор, внимательно всматриваясь в наши лица и одежду. — Мы уже хотели с сержантом идти искать.

— Борис