Materia Prima 1-8 - Вова Бо

— Ну что ж, ставка принимается. Давай посмотрим, кто из нас выиграл.

Я медленно принялся разворачивать карту. Сердце забилось чаще. Показались первые участки материка, обрамленные океаном. Это хороший знак. Получается, это действительно карта мира.

Тут все просто. Если рисунок будет знакомым по урокам географии, значит, это родной мир, но другое время. Если нет, то мы в другом мире.

Про параллельно развивающиеся одинаковые миры речи не шло. Концепция мультивселенной давно была изучена и отвергнута как фантастическая. А мы все-таки на дока работаем, так что ближе к науке, чем к форсайту.

Развернул карту, посмотрел, подумал, хмыкнул.

— Опять ничья получается? — спросил я.

— Получается, — согласился Четверг.

Карта была очень старой, потрескавшейся, выцветшей и потертой. Но общие контуры материков были различимы, как и океанов, и ледников. Из надписей сохранилось лишь указание сторон света и огромное слово «Логос» в углу.

Странность была в самих материках. Они отдаленно напоминали знакомые мне и любому землянину. Четверг тут же наложил сверху нужную проекцию, и стали отчетливо видны как схожести, так и различия.

Та же Австралия в этом мире была чуть больше и гораздо ближе к Азии. Японии не было в принципе — острова стали частью материка. Северная и Южная Америки были одним континентом. Африка почему-то развернулась и как бы «лежала» теперь. А вот евразийский континент, наоборот, имел широкий раскол, сужающийся с севера на юг.

— Чисто в теории это ближе к Пангее, чем к нынешней карте материков, — задумчиво произнес Четверг. — Получается, мы попали в прошлое? До того, как движение тектонических плит изменило ландшафт.

— В прошлое, обгоняющее наше настоящее по технологиям?

— Я хоть какие-то идеи накидываю.

— Альтернативная Земля, пошедшая по другому пути развития? Знаю, что антинаучно.

— И бредово. Не объясняет ни другое расположение материков, ни почему у них синтезатор плоти соседствует с охотой на помоечных крыс.

— Я хоть какие-то идеи накидываю, — вернул я Четвергу его же аргумент.

— У меня закончились вычислительные мощности. Недостаточно данных для анализа.

— Знаешь что? Нахрен. Нахрен все это, — я скатал карту обратно в рулон. — Вообще насрать, что это за мир, почему он похож или не похож на наш. У нас ровно две задачи: вернуться домой и надрать зад гандонам, которые стырили мое оружие.

— Подход одобряю. С чего начнем?

— С более приятного. Смена у стражи вот-вот закончится, так что у нас есть дела поважнее этих карт.

— Нет, давай еще раз, — покачал я головой. — Больше импрессии, искренности. Играй так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Стражник помялся с ноги на ногу, скривился от боли и тяжело вздохнул.

— Я пришел забрать вещи, что отдал тебе недавно. Потому что понял, что нехорошо наживаться на воровстве, ведь я должен служить закону.

— Неплохо, неплохо, — ободряюще похлопал я его по плечу, отчего тот поморщился. — Добавь улыбку. Помнишь, когда ты говорил, что это все мои вещи и никаких артефактов не было, ты так самодовольно ухмылялся. Вот сейчас давай так же.

— Да у меня на лице живого места нет, — застонал парень. — Мне никакие целители не помогут теперь, ты меня изуродовал.

— Что за жалкие отмазки? Плохому танцору яйца мешают, слышал такую поговорку? Тебе яйца мешают? Отрезать?

— Нет, не надо. Вот, смотри.

Он выдал подобие улыбки и почти не поморщился. Ему было больно, да и с таким количеством оставшихся зубов лучше бы и не улыбался вовсе.

— Плакать не обязательно, — скривился я. — Ладно, все еще на троечку, но за старания зачтем. Теперь твоя реплика.

Я повернулся к худощавому мужичку лет сорока. Местный торговец краденым, который работал в связке с тюремной стражей и сбывал все, что попадало к ним в руки. В его руки теперь уже ничего не попадет. Пришлось сломать обе, а то у него оказался довольно неплохой запас боевых артефактов. А я не люблю, когда в меня тыкают боевыми артефактами.

— Я… — мужик опасливо заозирался и попытался скукожиться так, чтобы прикрыть свою промежность. — Я тоже решил бросить это неблагородное дело и искупить свои грехи. П-п-поэтому в-возвращаю все совершенно бесплатно. З-законному владельцу.

Я прищурился и посмотрел на бедолагу более пристально. Затем радостно хлопнул в ладоши.

— Вот! Вот можете же, когда захотите. А то устроили тут этот цирк. Сколько времени потеряли на ваши «не понимаю, не знаю, не в курсе» и «это вообще не мое». Эй, писчий, ты закончил там?

Молодой подмастерье вздрогнул, сидя в углу, а от звука моих шагов затрясся еще сильнее. Но стоило мне подойти, как он выставил вперед руки, сжимая листочек с текстом, словно щит.

— Все сделал, все написал.

— Подпись поставил? — выхватил я бумажку.

— Д-да, господин.

— Дай проверю. Так, ну вроде бы пойдет. А с первого раза нельзя было нормально все сделать? Через сколько там стража прибудет?

— Десять минут, господин. Уже вызвал.

— Отлично.

Короткий удар в висок — и парень оседает без сознания. Еще два таких же удара — и стражник с торгашом сползают на пол. Сам я вышел на улицу, где меня ждал старик Давид.

— Чисто? — спросил я.

— Пока да. Сколько у нас времени?

— Минут десять есть еще. Заходи.

Давид заглянул внутрь, по-хозяйски огляделся, прошел к стойке, где были выложены несколько артефактов «на продажу». Глянул на уснувшего начальника тюремной смены, которого я вырубил в самом начале. Взял у меня листок и прочитал содержимое.

— Ну как? — спросил я.

— Вроде сойдет. Давай еще раз пройдемся и убедимся, что ничего не упустили.

История получалась очень банальной, что нам и требовалось. Молодой ремесленник-артефактор промышлял тем, что скупал контрабандные эйб-предметы, немного их дорабатывал и продавал под видом собственных. А иногда даже и не дорабатывал, просто добавлял описание и продавал втридорога.

Но вот он наконец осознал, что живет неправильно, вчера вечером спалил свою лавку и решил сдаться страже. Вот даже чистосердечное признание написал заранее. С подписью. Его сейчас и читает Давид.

— Может, оставим ту версию, где он пишет, что оболгал тебя, из-за чего ты попал в тюрьму? — спросил я.

— Нет, не стоит. Кому надо, те и так знают, что старик Ди честный предприниматель. А чем меньше мое имя мелькает в рапортах стражи, тем лучше.

Получается, что ремесленник раскаялся и по пути к страже решил заглянуть к старому подельнику, дабы наставить и его на путь