Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Каждое «дорогая» из уст Валерии звучало как точный укол отравленной иглы. Она завернула свой отказ в такую приторную заботу, что Анжелику уже откровенно потряхивало.

— И в-третьих… — Валерия наклонилась над столом еще ближе, и её улыбка стала по-настоящему хищной. — Ярослав строго-настрого запретил мне проводить любые опасные опыты в этом доме без его личного мохнатого надзора. Его Желудок прямо сейчас хранит моё сердце, Анжела. Стоит мне нарушить приказ Альфы, и моё бедное, хрупкое сердечко сделает «тук-тук» в последний раз. Ты ведь не хочешь лишиться такого гениального педиатра из-за мелкой ссоры с кошкой… ох, ха-ха, прости, дорогая, с волчицей?

«Красиво, — мысленно зааплодировал я. — Просто гроссмейстерский ход. Паучиха использовала моё имя как непробиваемый щит, аккуратно выставив Анжелику за дверь её же методами. И придраться не к чему.»

Анжелика поняла, что её красиво и нагло водят за нос. Её пальцы со скрежетом сжались в кулаки, а из изумрудных рукавов на пол брызнули темные искры. Она тяжело дышала, глядя на улыбающуюся Медведеву с такой яростью, словно пыталась прожечь в ней дыру взглядом.

— Гадюка подвальная… — сквозь зубы выплюнула Анжела.

— Всегда к твоим услугам, дорогая. Заходи на чай с реагентами, когда станет совсем скучно, — ласково ответила Валерия.

Анжела резко развернулась на каблуках, так, что её подол взметнулся, с силой толкнула тяжелую дверь и вылетела в коридор. Створка с глухим, раскатистым грохотом захлопнулась за её спиной.

Как только шаги Анжелики затихли, сладкая, приторная улыбка Валерии мгновенно испарилась. Её лицо мгновенно стало холодным и сосредоточенным. Она молча повернулась обратно к столу и потянулась к следующей пробирке.

Из густой тени за колонной раздался мой хриплый смешок.

Валерия даже не вздрогнула. Её плечи лишь слегка расслабились.

— Прекрасный монолог, Валерия, — я медленно вышел на свет багровых накопителей. — Особенно пассаж про моё мохнатое вмешательство. Я даже немного растрогался.

— Ты шпионишь с грацией Высшей гончей, Альфа, — не оборачиваясь, ответила она своим обычным академическим голосом. — И от тебя пахнет чаем с чабрецом. Это чертовски палевно, особенно в закрытом помещении.

— Зато успокаивает нервы, — я улыбнулся.

На втором этаже нашего Логова стоял такой грохот, будто Демид и Лиза решили перешуметь все заводы Северогорска, вместе взятые. Воздух, сизый от пыли, пах раскаленной медью. Жестянка вовсю раскочегарила свою магию Металла.

Я стоял в дверном проеме спальни, лениво прислонившись плечом к косяку и потягивая чай. Приятно наблюдать за чужим трудом, особенно когда этот труд идет на обустройство твоей крепости. Мой «инженерный батальон» сегодня работал на износ. Предстояла пара финальных штрихов.

Лиза стояла на коленях прямо посреди развороченного паркета. Её тонкие руки до самых локтей светились серебром, а под кожей мягко пульсировали линии звездного железа. С яростным шипением она голыми руками гнула стальные прутья и медную проволоку, сплетая их в сетку прямо на базальтовых плитах. Из-под её пальцев летели крошечные искры, намертво спаивая стыки. Она создавала сложнейшую экранирующую клетку Фарадея.

Утерев лоб рукавом и оставив на бледной коже серый след, Жестянка сердито зыркнула на меня снизу вверх:

— Ярослав, если эти малявки в подгузниках из маны прожгут мою обвязку, я заставлю тебя самого работать здесь сварочным аппаратом. Ты хоть понимаешь, как сложно выравнивать магнитные линии Бездны без нормальной плавильной печи? И не смей ухмыляться, у меня от твоей улыбки медь начинает плавиться раньше времени.

— Вари крепче, Жестянка, — лениво отозвался я, сделав глоток чая. — Мои щенки халтуру чуют еще до рождения. Так что крути проволоку бодрее, пока я не заставил тебя экранировать еще и унитазы.

— Р-р-р-р, да чтоб тебя, тиран!

— Давай-давай. На кухне вас с Демидом ждет свежий салат из ананасов Игоря. Кто работает — тот ест.

Рядом Демид, тяжело отдуваясь, прижимал ладони к базальтовым блокам у изголовья кровати. Камень под его пальцами тускло светился серым. Парень «вдавливал» руны-поглотители Бездны глубоко в кристаллическую решетку. Пот катился по его вискам, падая прямо на серые плиты.

Оставив строителей наедине с их базальтовым стрессом, я спустился в подвальную лабораторию, чтобы проверить наш «химический отдел».

Здесь царила совершенно иная атмосфера. Никакой пыли и криков — только багровый полумрак аварийных накопителей, запах спирта, пара и сушеных трав Бездны.

Валерия ушла в работу с головой. Волосы убраны в строгий, тугой узел. Она внимательно следила за переплетением стеклянных колб и тонких медных трубок. Внутри одной из них лениво булькала густая лавандовая жидкость.

С хирургической точностью удерживая пипетку, Валерия добавила в колбу несколько капель темного экстракта сонных трав, тайно увезенных со старой базы.

Жидкость тут же отозвалась. С шипением она окрасилась в ядовито-индиговый цвет, выбросив вверх облачко сладковатого пара.

Валерия даже головы не повернула на мои шаги:

— Я повысила концентрацию до семидесяти двух процентов, Альфа. Сон наследников будет ещё крепче. Всё строго по науке.

— Отлично, — кивнул я. — А то Анжелика уже начала плеваться искрами прямо в борщ.

— Передай своей остроухой прислуге, пусть приготовит чистые флаконы, — холодно добавила Валерия. — И пусть не вздумает тереть их своим подолом. Мне нужна стерильность, а не её эльфячьи бактерии.

— Лири стерильна, как скальпель, — хмыкнул я. — Она перед тем как протереть стакан, читает над ним три проклятия на чистом эльфийском. Но я передам.

Сразу после Валерии я зашел на кухню.

У огромной плиты хозяйничала Иллириэль. На серебряных весах она до миллиграмма отмеряла порции сушеных трав и мелкого железного порошка. Сверкая холодными глазами, она ссыпала смесь в огромную кастрюлю, где шумно бурлил бульон на мозговых костях.

Я подошел ближе, бесшумно оперся локтем о столешницу и с улыбкой заглянул в кастрюлю:

— Аккуратнее со специями, Лири. А то у тебя такое лицо, будто ты варишь суп не моим женам, а дворянам, которых планируется травануть. Пересолишь — заставлю вылакать всё ведро прямо с плиты.

Эльфийка даже ухом не повела. Её заостренные ушки едва заметно вздрогнули, но лицо осталось фарфоровой маской образцовой горничной. Она плавно, круговым движением помешивала бульон большой деревянной ложкой, без единого лишнего всплеска.

— Головы ваших невест пусты, как казна обнищавшего баронства, Хозяин, так что не велика потеря, — ответила она ледяным, но